Антимаг

И я попал! Даже два раза. Одна пуля пробила плечо безликой мишени в виде человеческой фигуры, а вторая едва чиркнула чуть ниже пояса, вырвав маленький кусочек фанеры, но Сидор великодушно засчитал попадание, и выдал мне полный магазин. Я перезарядил оружие, и вместе со своим наставником прошел всю полосу, выпуская по три пули на каждую мишень.

— Понравилось? — усмехнулся инструктор, когда в моих ушах затих звон от выстрелов. Сразу возникло подозрение, что он специально не предоставил мне наушники, чтобы я по-настоящему ощутил боевую обстановку. — А теперь шагом марш к столу чистить оружие.

Я особо не расстраивался, что количество попаданий в цель было очень низким. Главное, почувствовать боевое оружие в руке, срастись с ним в одно целое. В глубине души я понимал, что меня готовят не для роли обыкновенного бойца сопровождения; бросать человека с Даром разрушения магии в обыкновенную перестрелку — невероятно глупая затея. Размышляя над своей дальнейшей судьбой, я почему-то подумал, что Булгаковы задумали отдать меня в императорский клан в личную охрану кого-то из Великих княжичей или княжон. Больше никаких мыслей по поводу моего будущего не вырисовывалось. Конечно, не сразу, а исподволь начнут готовить в какой-нибудь академии, натаскивая как сторожевого пса. И уже потом постепенно введут в клан.

С одной стороны — это неплохая карьера, как ни крути. Дадут дворянство, подберут жену из какой-нибудь знатной семьи, а в будущем введут в штат личников цесаревича. Ведь когда-то Юрий Иванович займет место отца, и тогда роль Разрушителя станет неоценимой. Единственный человек, умеющий противостоять любой магической силе — это я. Ну, надеюсь, что к тому времени не найдут еще какого-нибудь уникума.

Только признайся самому себе, — думал я, — нужна ли тебе такая жизнь? А как же родители, клан, мой статус княжича? Неужели из-за ошибки матери и каких-то семейных интриг я должен отказаться от причитающихся мне привилегий? Какой путь выбрать?

Закончив чистку, я собрал пистолет и положил его в чемодан. Мне понравился «Орел», что ни говори. Мощное оружие. Теперь я жаждал иметь такой в личном пользовании. Так и представлял себя облаченным в ППД и с «Орлом» на бедре.

— Бери чемоданы и возвращайся к машине, — опустил меня на грешную землю Сидор, помахивая легким кейсом, в котором лежал пистолет. — На сегодня занятия закончены. Отвезу тебя домой.

2

А дома ждал сюрприз. Не успел я зайти в прихожую, как меня перехватила Людмила Ефимовна и предупредила, что у нас гости. Вернее, гость. И им был Евгений Сидорович. Он сидел в кресле и о чем-то беседовал с опекуном. Пройти мимо них в свою комнату никак бы не удалось, и я, в пропотевшей футболке и с торчащими в разные стороны волосами, вежливо поздоровался:

— День добрый, Евгений Сидорович!

— А вот и наш герой, — усмехнулся маг и окинул меня с ног до головы. — Ну и видок у тебя, парень! Километров десять точно пробежал, да?

— Ехал, — признался я, — но до этого пришлось потаскать тяжести.

— Сидор опять самовольничает? — нахмурился Иван Олегович. Он до сих пор сердился на инструктора, считая того виновником моей болезни, когда я едва не окочурился от неизвестной напасти.

— Да все нормально, — я беспечно махнул рукой и направился по лестнице к себе.

— Приведешь себя в порядок, спустишься вниз! — крикнул в спину Булгаков. — Евгений Сидорович хотел с тобой пообщаться!

Я наскоро сбросил грязную одежду и затолкал ее в корзинку для белья, а сам встал под едва теплый душ, смывая пот. С трудом сдерживая нетерпение, я размышлял о том, зачем здесь господин Ломакин. Скорее всего он привез ответ от матери. То-то подмигнул мне незаметно. Значит, точно есть какие-то новости.

Облачившись в шорты и чистую футболку, я расчесал влажные волосы, привел себя в тот самый порядок, который требовал опекун, и присоединился к мужчинам. Сел на диван как раз напротив Ломакина.

— Я как раз встречаюсь с учениками Щукинской гимназии, — пояснил маг. — Чтобы не терять драгоценное учебное время, решил познакомиться с вами всеми заранее и определить для себя, как именно строить подачу материала. Как-никак, вы у нас уникумы каждый в своей стихийной нише. Особенно ты, Викентий. Наталья Александровна, моя подопечная, много о тебе рассказывала.

— В каком плане? — деловито спросил я, проведя рукой по макушке. Волосы еще не высохли.

— Ну не в плане же ваших танцевальных подвигов! — засмеялся Ломакин. — Я успел с Иваном Олеговичем пообщаться, и он меня озадачил тем, что сам не может понять, какая Стихия является у тебя приоритетной. Но такого быть не может. Во время известных событий на Болотном твоя храбрость стала для окружения императора сюрпризом и одновременно укором для тех, кто просто обязан был вместо тебя защитить гостей. А теперь самое главное: что ты пестуешь?

— Да я не знаю, Евгений Сидорович, — развожу руками и гляжу на Булгакова. — Непонятная какая-то искра. Меня из-за этого и заставляют ориентироваться на защитные компоненты магии.

— Так и есть, господин Ломакин, — подтвердил с облегчением опекун, словно я спас его от необходимости изворачиваться и лгать. Не будет же он во всеуслышание говорить о появлении в их Роде антимага! Да еще в ситуации, когда Наташа может выйти замуж за Алексея Куракина! Иван Олегович справедливо опасался утечки информации через гостя. — Ситуация весьма странная, и усугубляется тем, что мы не можем найти кровных родственников Викентия и провести генетический анализ, чтобы выявить приоритет Стихии.

— Все настолько плохо? — Евгений Сидорович ловко приподнял правую бровь, показывая свое изумление. — Неужели по банку данных нельзя провести экспертизу?

— Закон о сиротах не позволяет до совершеннолетия проводить манипуляции с выявлением родства, — кивнул Булгаков, и я снова мучительно подумал, кто мог положить письмо из Евгенической комиссии в мою комнату. Все-таки тетя Люда? — Даже для сбора генетического материала в базу хранения.

— А как же вторая инициация? — еще больше удивился гость.

— Она уже прошла, — спокойно ответил опекун. — Полгода назад Вик тяжело заболел, и именно после этого у него стали проявляться уникальные способности.

— Которые похожи на антимагическую сущность, — задумчиво произнес Ломакин, потирая подбородок.

Иван Олегович вздрогнул и очень пристально поглядел на гостя. Я заметил, как его зрачки потемнели, а на его пальцах запрыгали серебристые искорки. Мне стало страшно. Как бы не убили моего нового знакомого! Зачем Ломакин об этом сказал? Показал, что знает секрет Булгаковых?

— Поясните, Евгений Сидорович, — пришел в себя опекун, разгоняя тяжелое магическое поле, образовавшееся вокруг него.

— Я просто сопоставил некоторые факты из всего, что окружало Викентия в последнее время, — невозмутимо ответил маг, — точнее, из доступной информации и разговоров несдержанной на язык молодежи. Не забывайте, Иван Олегович, кто у меня самый интересный собеседник.

— Ну да, — выдохнул Булгаков. — Молодые девицы на эмоциях могут наговорить всякого…

— Не подумайте ничего плохого, князь. Я привык анализировать каждую мелочь. Ход моих мыслей может показаться извилистым и непонятным, но я привык к обструкции коллег за подобные методы за всю сознательную жизнь.

— Тяжело, видимо, приходилось? — поинтересовался Иван Олегович, но без излишнего любопытства, хотя напряжение чувствовалось.

— Не без этого, когда пробиваешь стену непонимания, — усмехнулся Ломакин и скользнул взглядом по мне. — Искра одаренного мальчика без должной инициации может пойти по непредсказуемому пути. Когда была первая инициация?