Страница 33 из 72
— Мне и «огненной воды» хватит, — усмехнулся Призрак Медведя.
Мензис хохотнул, сдирая жестяную пробку с бутылки «Столичной», и разливая по трем граненым стаканам — каждому на два пальца.
— Идет… — проворчал он, тут же изображая оживление. — Санёк, к нам!
Вошедший — пожилой благообразный мужчина в нелепой ушанке на седой голове — бледно улыбнулся. Чистенькая фуфайка и мятые штаны смотрелись на нем, как манишка с галстуком на папуасе. Маргинальный «прикид» не скрывал академическую сущность агента, привыкшего к костюмам-тройкам, а то и смокингам. Он оглядывался пристыженно и загнанно, боясь попасться на глаза своим студентам или коллегам.
— Профессора сюда не ходят, Александр Сергеевич, — снисходительно усмехнулся Мензис. — Успокойтесь. Еще двое из нашей группы дежурят неподалеку — никакой активности не замечено, всё в полном порядке.
Жалкая улыбка перетянула рот «Сенсея».
— Надеюсь…
Мензис подтолкнул локтем Чака.
— Нам нужен план объекта, — неторопливо заговорил индеец, пробуя тельце креветки. — Рисовать ничего не надо, опишите на словах.
— М-м… На входе — большие ворота, — приглушенно заговорил агент. — Они открываются редко, только если привозят груз — в фургонах или в кузове, тщательно укрытый брезентом. За воротами — двор. Слева — проходная, она выводит в фойе главного здания. Справа — двухэтажный блок эксплуатационников. Там подстанция, насосы, аварийная «дэска»… — разговорившись, «Сенсей» успокоился, и даже увлекся. — На первом этаже главного корпуса — подсобные помещения, конференц-зал, столовая, первый отдел — там всегда дежурные, десятки мониторов — на них выводятся картинки с видеокамер…
Описав этажи и блоки, Невструев выдохся.
— А где точно нет камер наблюдения? — поинтересовался Чак, слегка отпив водки, обжегшей пищевод.
— У эксплуатационников, они там ни к чему. И еще в подвале, на обеих уровнях, где склады.
— У экс-плуата-ционников… — наморщил лоб индеец. — Это тот двухэтажный блок?
— Да, — живо кивнул агент, взбодрившись парой глотков «Столичной».
— А как туда подводят электричество? Кабелем?
— Нет, — мотнул головой «Сенсей». — Там мачта ЛЭП стоит, по ту сторону запретки, метрах… в ста, наверное. И вот от нее три провода отходят, постепе-енно так… — он явно пьянел. — До самого блока. Там, на крыше, изоляторы такие, вот к ним.
— Понятно… — затянул Чак. — Александр Сергеевич… Я — человек малообразованный, а вы — знаменитый ученый. Объясните мне, что же там такое скрывают? Вот, мне сказали: там — ускоритель! Этот… как его… тахионный. А для чего он? Никто ж не прячет всякие, там, схин… синх-ро-фазо-троны… — с усилием выговорил индеец. — В чем тогда тайна? Вот, не верю я, что вам она не открылась!
На захмелевшего доктора наук лесть подействовала, как лекарство. Самодовольно улыбнувшись, Невструев заговорил, вплетая в речь бархатистые обертоны:
— Скрывали, да не скрыли! Иваненко как закогтился за тахионник, так и всё. Никого и близко не подпускал! Только у меня мозгов не меньше. Вы не слушайте тот бред, будто излучателем тахионов станут танки подбивать. Нет, в принципе, это не исключено… Но с таким же успехом можно и конфетти запускать с помощью баллистической ракеты! Да копеечному гранатомету легче справиться с Т-72 или с «Чифтеном», чем ускорителю, в который вбуханы миллиарды! Глупости это, сплошная дезинформация!
— Тс-с! — Мензис прижал палец к губам.
— А, ну да… — утишил голос агент. — Всё куда проще — и куда сложней… Тахионный излучатель — это самая чудовищная бомба в истории! — он поднял руку. — Только не перебивайте меня дилетантскими аргументами! Да, атомная бомба — это реакция деления, а водородная — реакция синтеза. И что? Упрощая, можно сказать, что ядерный взрыв или термоядерный — это мгновенное высвобождение колоссальной энергии в форме досветовых частиц — фотонов, нейтронов и прочих мюонов. Так вот, в тахионнике происходит то же самое, вот только частицы тут сверхсветовые, а скорость их — бесконечная! Ну, не буду утомлять вас математическими вывертами… Да, ускоритель — бандура немаленькая, так ведь и Царь-бомбу, ту самую Kuzma`s mother, тоже миниатюрной не назовешь — здоровенная, восемь метров длины, и в четыре обхвата! Скажу, чтобы было понятней. Если тахионную бомбу сбросить, скажем, на Нью-Йорк, то и сам город, и штат Нью-Джерси заодно, превратятся в гигантский кратер, глубиной более двух километров! Радиоактивная туча накроет всю Новую Англию, и Квебек, за компанию, а кратер… Да я просто вижу, как по его склонам стекает радиоактивный шлак, раскаленный добела, до пяти тысяч градусов! Но недолго — воды Атлантики затопят воронку. Тоже будет зрелище! — он растянул губы в зловещей усмешке. — Грохот… Гром… Необъятные тучи пара… Из-под кипящих волн просвечивает красный накал… И получите, янки, глубоководный залив! Кругленький такой, с остеклованными берегами…
— Да вы поэт, — усмехнулся Призрак Медведя.
— Станешь тут… — нахохлился Невструев, словно застеснявшись откровений.
— Epic fail… — впечатленно толкнул Мензис.
— Понимаете теперь? — глянул исподлобья «Сенсей». — Или вы думали, что я за доллары продался? Не-ет…
— И насколько такая… м-м… перспектива близка? — опасливо спросил Клегг.
— Понятия не имею… — заскучал агент. — На объекте сейчас только добровольцы работают — и живут там, безвыездно. А я же преподаю. Куда мне в затворники… М-м… Думаю, что на создание тахионной бомбы уйдет не менее трех, но и не более пяти лет.
— То есть, к восемьдесят четвертому можно ждать испытаний?
— Да какие, к черту, испытания? — вспылил Невструев. — Это же катаклизм! Кончик света! При взрыве тряхнет баллов на двенадцать по всей округе, даже за сотню километров всё развалит до основания, а в эпицентре… Там же вообще — провал в земной коре!
— Ну-у, этакий негабарит, да сбросить над Нью-Йорком… — затянул Клегг. — Хм… Вообще-то, в Советском Союзе строится самолет грузоподъемностью сто двадцать тонн…
— Все-то вы знаете! — желчно усмехнулся Александр Сергеевич. — Никакой дурак не станет слать бомбардировщик. Вообще-то, — передразнил он Мензиса, — в Советском Союзе запущена ракета-носитель «Раскат»! Она выведет в космос под сотню тонн груза. Понимаете? Тахионные бомбы будут грозить Западу именно оттуда, с орбиты! Со станции «Салют»!
Забывшись, Клегг отпустил яростный «fuck», и махом влил в себя полстакана водки.
— Расходимся! — сипло выдохнул он.