Страница 34 из 46
— Какой засады? — негромко спросил я, поравнявшись с Федотовым, идя по полю и наматывая комья грязи на сапоги.
— Ты датчикам веришь? — бросив косой взгляд на меня, произнес капитан.
— Каким датчикам?
— Глушилкам, — сплюнул Федотов, — Прошлый раз они в деревне отказали…
— В смысле?
— В коромысле! Когда подошли прошлый раз к деревне, и обходили дома. Проверяли, нет ли кого живых, нас атаковали разом со всех сторон, словно глушилки не работали. Словно их вообще нет! Видишь вон тот дом крайний справа?
— Который без окон?
Окна в доме были все разбиты, и осколки стекол редкими зубами поблескивали на свету. Федотов кивнул.
— Такого количества зверья мы раньше никогда не встречали… А тут просто лавина. Мы укрылись в том доме и держали круговую оборону….
Начавший говорить Федотов вдруг замолчал, прислушиваясь и приглядываясь к приближающимся домам.
— А потом?
— Потом кончились патроны…, - хмуро ответил капитан, он жалел, что стал рассказывать мне. Воспоминания захлестнули его, и он опять переживал те события, — Взяли вилы, лопаты, что нашли… Предохранитель сними..
— Что?
— Автомат с предохранителя сними, — облизнув пересохшие губы, произнес Федотов, — Держись рядом, не отставай… ….
Он боится, до ужаса боится, понял я и ускорил шаг, идя рядом с капитаном. Вот уже поравнялись с первыми домами. В деревне царила мертвая тишина. Ни птица не крикнет, ни кошка не мявкнет, собака не тявкнет, не скрипнет калитка у дома, ни какого признака ничего живого. Кажется, даже воздух замер и дрожит от напряжения. Боится шевельнуть листвой на деревьях. Только звуки наших чавкающих по грязи сапог. Мы прошли в полном молчании до середины деревни. Мне уже было видны кучки звериных трупов у крайнего дома. А нос уловил идущую отвратительную вонь. И тут это началось…
Словно по команде, со всех сторон молча и почти беззвучно к нам ринулись желто-зеленые тела. Тяжелые лапы застучали по земле. Автомат Федотова застрекотал, разрывая тишину невыносимым грохотом. Я вскинул ствол и два раза выстрелил в тело справа от меня, но тело не мишень, оно двигается, и очень быстро двигается, и я промахнулся. Взглядом уловил движение сзади… И понял. Всё!
И тут все замерло.
Отпускаю из рук автомат, и он повисает на плече, а я вижу зверей медленно летящих ко мне сзади, спереди, справа. Выставив вперед правую руку, открытую ладонь, словно в пантомиме изображаю невидимую стену, и начинаю разворачиваться вокруг себя, рисуя круг. Капитан недоуменно оглядывается на меня. Почему я не стреляю. А я, схватив его левой рукой за плечо, роняю его в грязь. Он мне мешает, мешает дорисовать стену ладонью. И все-таки она дорисована. Круг замкнут. И время возвращает свой бег…
Федотов с нецензурным ревом поднимается с земли и легким движением отправляет меня в кратковременный отпуск. Он вскидывает ствол, стреляет, и делает ещё два или три выстрела, а потом замирает. Понимает, что уже не надо стрелять. А я медленно поднимаюсь с земли, держась за нос. Кровь ручьем льется у меня с носа по губам, и капает с подбородка. Капитан стоит памятником самому себе с автоматом в руках, а его глаза распахнуты так широко, как никогда в жизни. Он смотрит, как мечущиеся к нам со всех сторон звери, прыгают и прыгают, бегут и бегут, но, ни один из них до нас не достает. Достигая невидимой стены, они входят в неё и исчезают, растворяются в воздухе. Так длится, кажется, вечность. А я стою, высоко задрав нос, чтобы остановить поток крови и улыбаюсь. Потом Федотов опомнился и, опустив калаш, обернулся ко мне:
— Ты кто такой мать твою?!
— Хома Брут, современное прочтение… Видишь как панночки беснуются, — продолжаю улыбаться я. Мне было беспричинно смешно, словно анекдот кто рассказал.
— Та какого х… раньше не сказал, что так можешь?
Я промолчал. Мне нечего было говорить. Во-первых, и сам не знал, что так можно, а во-вторых, вряд ли доблестный капитан бы поверил. Проходит, наверное, минут пять, и поток жаждущих нашей крови зверей иссякает. Никого. Ничего. Опять тишина и мертвая деревня.
— Ну, что? Пошли дальше? — говорю я капитану.
Капитан, покосившись на меня, кивнул. И мы пошли. Медленно, не торопясь, приближаясь к последнему дому, и нарастающему запаху разлагающейся плоти. Всё ещё держа автоматы наизготовку. Мало ли….
— Извини, — буркнул Федотов, протягивая мне кусок туалетной бумаги, чтоб я вытер кровь на лице.
— И что ты тут расселся? — сердито произнес полковник Кудряшов, подходя к лейтенанту, — Ты бы ещё табличку на грудь повесил: Жду агента ЦРУ!
— Олег Алексеевич, разреши…, - начал оправдываться Сергей.
— Не разрешаю! Быстро за мной! И не оглядывайся! — буквально прошипел полковник.
Краевский, поднявшись с места, поспешил следом за шефом, к эскалатору, поднимающему на второй этаж.
— Как понимаю, запись разговора прослушал?
— Так точно.
— Выводы?
— Агент может не знать, что Колдун не придет и прийти сам.
— Что у входа ты делал?
— Фотографировал всех подряд, с целью потом по фото опознать входящих.
— Это что блядь за партизанщина? — проворчал шеф, — Ты про камеры наблюдения вообще слышал? Говорят, их уже изобрели.
Поднявшись на эскалаторе на второй этаж, Кудряшов быстрым шагом проследовал налево до дверей с надписью: «Служебное помещение. Вход запрещен!» И открыл дверь, чуть ли не пинком ноги. До того он был не в духе. За дверью оказался узкий коридорчик с рядом дверей слева и справа. За третьей справа дверью при виде Кудряшова, сидящий за стеной из мониторов дежурный, подскочил:
— Товарищ полковник…
— Сиди, сиди… Акопян, — Кудряшов прочитал фамилию дежурного на бэйджике на груди. — Записи видео с одиннадцати утра до …., - полковник, взглянул на часы на левой руке, — до трех дня, чтобы все скопировал, со всех камер. Завтра утром за копиями заедет вот этот вот… — Олег Алексеевич, хмуро смотрел на Краевского, подбирая ему эпитет, но ничего не подобрал, — лейтенант… Краевский. Задача ясна?
— Так точно. Будет сделано товарищ полковник.
— Работайте, — кивнул Кудряшов и подался на выход. Краевский поплелся за ним. Олег Алексеевич, ни слова не говоря, проследовал до выхода на регистрацию, и, кивнув охране, прошел через барьер с цепью, которую ему предусмотрительно отстегнули. Проскочивший следом Краевский все-таки осмелился спросить:
— Олег Алексеевич, а вы сюда….?
— На встречу с Колдуном, конечно, пришел, — криво усмехнулся Кудряшов, подходя к отделу Дьюти Фри.
— Блок Мальборо, красные, — сухо сказал он улыбающейся продавщице на кассе, и полез во внутренний карман куртки за бумажником.
— Тебе, зачем этот дом? — спросил капитан, когда мы подошли.
— Хочу, кое-что проверить…
— Мои слова?
— Твои слова нет нужды проверять, и так видно …, - ответил я, морща нос.
Десятка четыре вздутых трупов зверей украшали огород перед домом. При нашем появлении с них с карканьем взлетела стая ворон.
— Давно это было?
— Неделю назад, — мрачно ответил Федотов, — Нас четверо было. Вернулся я один…
— Понятно…
— Чего тебе понятно? — психанул капитан. — Не могу я в этот дом идти! На твоих глазах твоих друзей живьем сожрали? Это тебе понятно?
— Не ходи, — согласился я, — Здесь постой, я быстро…
Мне главное было проверить возможность открытия перехода. Не хотел я это капитану объяснять, и действительно дурака свалял, надо было ближайший дом проверить, а не переться сюда, где у Федотова куча неприятных воспоминаний. Но не возвращаться же назад? И я медленно не торопясь дохожу до входных дверей… Мельком отмечаю, как тут жили… Не то, что внутреннего замка, для наружного даже петель нет. Дверь закрывалась снаружи просто на ржавый гвоздик. Повернул, чтобы дверь сквозняком не открылась, пока хозяев нет, да живность какая из леса в дом не заскочила… А так. Зачем замок? Чего тут воровать? Все одинаково жили. Да и деревня маленькая три десятка домов.