Страница 366 из 957
Глава 12
Вагон плавно покачивался при движении и колеса методично стучали на стыках рельс, отбивая привычный ритм. Сквозь небольшие, зарешеченные окна внутрь врывался ночной, холодный, освежающий ветер, но и он был не в состоянии развеять смрад стоящий в вагоне, забитым под завязку советскими военнопленными, которых было настолько много, что им приходилось постоянно стоять, опираясь друг на друга. Люди задыхались, страдали и умирали. Из-за невозможности хоть как-то двигаться, физиологические потребности справляли прямо под себя, что добавляло смраду к запаху десятков немытых людей. Умершие, так и оставались стоять, опираясь на живых, но в таких условиях большинство людей впадали в полуобморочное состояние, а многие просто сходили с ума. Они пытались вырваться, но военнопленных так плотно утрамбовали в вагон при погрузке, что им оставалось только выть и стонать, со временем они замолкали, впадая в апатию.
Недалеко от окна, стоял пожилой человек, одетый в обычную солдатскую гимнастерку. У него всю дорогу от голода кружилась голова, и периодически он впадал в забытье. Стоящий рядом с ним вплотную моложавый светловолосый крепыш, с перевязанной грязным бинтом головой, озабоченно поглядывал на соседа, но ничего не мог предпринять в таких условиях. Ему оставалось только ждать остановки поезда и начала выгрузки советских военнопленных, тогда он сможет чем-то помочь своему спутнику. Второй человек, который входил в их маленькую компанию тоже находился рядом, и выглядел намного лучше, хотя и ему дорога давалась с трудом.
Крепыш закрыл глаза и попытался отстраниться от страшной действительности и уйти в воспоминания. Его звали Гюнтер Мойзель, и присутствие в этом вагоне для людей знавших его было бы очень странным. Ну кто мог бы еще недавно представить, что сотрудник Абвера, блестящий офицер, сотрудник русского отдела, капитан Мойзель окажется в вонючем вагоне, забитым, как шпроты в банке, русскими военнопленными. Но все начиналось вполне обычно и ничего не предвещало такого изменения обстановки…
Неделю назад его вызвали к начальнику отдела, где, к удивлению, Гюнтера встретил майор Мартел, личный порученец адмирала Канариса, шефа Абвера. Мойзель только что вернулся с Восточного фронта, выполняя обязанности координатора от центрального руководства Абвера, между подразделениями полка «Брандербург» и командованием группы армий «Юг», где в последнее время все чаще стали возникать серьезные точки напряженности, требующие вмешательства диверсантов военной разведки. Зная в совершенстве русский язык, Мойзель часто сам надевал русскую форму и ходил на задания с бойцами легендарного полка. Видимо великолепный послужной список послужил причиной интереса со стороны личного порученца адмирала Канариса, что вселяло надежду в душу молодого и амбициозного офицера. Но, к его удивлению и разочарованию, разговор был коротким и ничего не значащим. Высокомерный майор Мартел задал несколько вопросов о деятельности Гюнтера на Восточном фронте, и, выслушав для приличия ответы, чуть скривившись, отправил капитана Мойзеля обратно.
Расстроенный Гюнтер целый день выполнял свои обязанности, изучал сводки, писал телеграммы, ходил в архив, но разговор с порученцев Канариса не шел из головы…
Прошло два дня и его направили с курьерским поручением доставить пакет с документами на конспиративную квартиру в пригороде Берлина. Гюнтер долго добирался на служебной машине, петляя по ухоженным улочкам пригорода, в поисках указанного адреса. Это оказался неприметный, добротный двухэтажный домик, выполненный в истинно немецком стиле конца прошлого века. Привычно осмотрев улицу, в поисках возможной слежки или опасности, Мойзель позвонил. Как будто с той стороны только и ждали его приезда, что-то щелкнуло и дубовая дверь, с тяжелыми бронзовыми ручками стала открываться. Он встретил холодный уверенный взгляд высокого крепкого мужчины, с зачесанными назад короткими черными волосами, в гражданском костюме. Тот пристально осмотрел Гюнтера, вызвав некоторую оторопь и легкий озноб, после чего коротко проговорил, чуть повернувшись, освобождая проход:
— Вас ждут, проходите.
Кивнув головой, Мойзель прошел вперед, всем своим опытом ощущая в этом человеке своего коллегу, разведчика-диверсанта. Наблюдательный взгляд капитана разглядел кобуру, скрытую под дорогим пиджаком и легкую, чуть стелющуюся походку, что говорило об увлечении встречающего рукопашным боем.
Все это прекрасно соответствовало обстоятельствам и наличие в качестве дворецкого матерого боевика подтверждало присутствие на этой конспиративной квартире важного лица, которому Гюнтер привез документы. Он не сомневался, что его приезд контролировался и из других домов и внутри есть еще несколько людей с аналогичной подготовкой, как и у встретившего его на входе человека. Пройдя небольшой коридор, Гюнтер прошел в комнату, в которой ему следовало ожидать получателя документов. Пока было время, капитан с интересом рассматривал помещение и делал свои выводы.
Внутренняя обстановка подтверждала предположения капитан о том, что дом специально держался для высокопоставленных гостей, и нисколько не напоминал любовное гнездышко, в качестве которого некоторые сотрудники разведки любили использовать конспиративные квартиры. Тут все было пропитано добротным немецким аристократическим духом. Паркетные полы, натертые мастикой до зеркально блеска, стены увешанные картинами и холодным оружием, небольшой стеклянный сервант, в котором стояли несколько охотничьих ружей и карабинов, над старинным камином висели богатые и почетные охотничьи трофеи: головы лося с роскошными рогами и злобного матерого вепря. Видимо хозяин всего этого великолепия был заядлым путешественником и охотником. Об этом говорили многочисленные образцы холодного и огнестрельного оружия, специально развешенные на самых видных местах, причем наметанный взгляд Мойзеля безошибочно выделил испанские, арабские клинки, турецкие ятаганы. Это были явно настоящие вещи, которые можно приобрести, только побывав в этих странах, что говорило о весьма широких интересах и возможностях хозяина этой коллекции. Заинтересовавшись книжной полкой, Гюнтер на время выпал из реальности, впившись глазами в названия фолиантов. Пальцы осторожно трогали корешки книг, ощущая их невидимую силу, которую набирают вещи, пережив многочисленные поколения хозяев и наблюдая с полок смену эпох. Неожиданно, стоящие в углу большие напольные антикварные часы, великолепно подходящие к обстановке в комнате, начали отбивать одиннадцать утра. С последним ударом, внутренняя дверь отворилась, и в комнату вошел майор Мартел, одетый в дорогой гражданский костюм, смотревшийся на нем так же великолепно, как и военная форма. Отсутствие формы у начальника, это не повод нарушать традиции. Капитан стал по стойке смирно, щелкнул каблуками и коротко приветствовал майора:
— Хайль, Гитлер.
Майор, скорее по привычке ответил, и сразу начал разговор.
— Здравствуйте Гюнтер, давайте без официоза. Нам есть о чем поговорить.
— Конечно, господин майор.
— Присаживайтесь.
И указал рукой на два глубоких кожаных кресла возле невысокого столика, на котором стояла фигуристая бутылка с коньяком и несколько хрустальных бокалов. Как по команде открылась дверь, и в комнату зашел ранее не виденный мужчина в гражданском костюме, по моторике движений явно собрат первого встреченного в этом доме боевика-охранника. Он осторожно поставил на столик рядом с коньяком небольшой поднос с двумя чашечками ароматного кофе и небольшой вазочкой с печеньем.
— Угощайтесь Гюнтер и давайте без чинов. Вы наверно гадаете, почему именно вас я выбрал?