Страница 25 из 291
– Так точно, товарищ Иванов.
– Харашо. Все изменения под вашу личную ответственность.
На этом разговор закончился.
Чуйков уткнулся взглядом в ошарашенного Духанова.
– За что, Василий Иванович, за что? – почти прошептал комкор.
– Ты это, Михаил Павлович, пойди проспись, а, а то наговоришь чего… жалеть потом будешь.
– А да, просто не пойму… точно… просплюсь ты тут принимай, ну ты в курсе.
– Так точно, я в курсе. – и Чуйков отправился в штаб, принимать дела.
Это было банально, но это было. С утра пятнадцатого декабря началась метель, ветер выл, нанося громады снега, комбриг Зеленцов поприветствовал меня матами и обвинениями в том, что я срываю проведение операции. На что ему было замечено, что приказа о создании Особого корпуса нет, и что пока что мы в равном положении. Зеленцов взорвался, особенно от того, что я был абсолютно спокоен. Во мне за ночь выросла уверенность, что раздергивать дивизию – это неправильно. И я это сделать не позволю. Правда, росло понимание и того, что связка Зеленцов-Духанов меня переиграет, но… пример из еще не будущего меня вдохновлял. Я про эпизод с Рокоссовским, которого от расстрела спала бумажка с приказом Конева[49]. Да! Прикрывал себе задницу! Но это был бы крайний случай… самый крайний. Была у меня минута малодушия ночью. Была и не одна. Человек такое существо… говнивое существо, доложу я вам. И сквозь свое говно лезть наружу дело неприятное и неблагодарное. Но надо…
И вот это самое «надо» толкало меня на конфликт, который я бы хотел избежать. Лучше было получить приказ и выполнять его в меру своих возможностей. Когда ор Зеленцова затих, я поинтересовался:
– Андрей Иванович, так приказ пришел или нет?
– Нет – мрачно пробурчал тот…
– Смотрите сами, как разыгралась метель. Нужно провести техобслуживание танков и броневиков. В обед, максимум, к вечеру, прибудут подкрепления из Важинары, оформим всё приказами, как положено ПО УСТАВУ (я выделил интонацией эти два слова) и будем действовать. Метель, она и финнам метель…
– Хорошо, посмотрим. – это должно было содержать скрытую угрозу? Вот уж не знаю.
– Товарищ комбриг, скажите, почему вы оставили финские пистолеты-пулеметы себе, не отдали трофейщикам?
Что это за наезд? А… типа преклонение перед вражеским оружием.
– Я приказал это оружие передать саперно-штурмовым группам. Оно не самое лучшее, но весит меньше, чем ручной пулемет. А при штурме укреплений бой идет накоротке, им пистолет-пулемет будет как раз. Конечно, когда в части придут советские образцы – сразу же произведем перевооружение, а пока, на безрыбье и рак – рыба.
Интересно, я нигде ничего не перегнул? Такое впечатление, что Зеленцов на меня зуб заимел за то, что я его деблокировал… вот уж не было печали. Тут меня вызвали на пункт связи. Вызывал штаб армии. Ну, сейчас получу свечку еще и от Духанова. С тяжелыми предчувствиями пошел к связистам.
– На связи комкор Чуйков. Вступил в должность командующего 9-й армии. – вот это да! В ТОЙ истории это должно было случиться то ли двадцатого, то ли двадцать второго, а назначение Чуйкова однозначно было связано с тяжелым положением 163-ей и отвратительными действиями моей дивизии… Так! Слушаем дальше!
– На связи командир 44-й стрелковой дивизии комбриг Виноградов.
– Товарищ комбриг, доложите обстановку.
– Первую задачу выполнил: 163-я полностью деблокирована, группа полковника Сииласвуо разбита, сам полковник ранен и взят в плен. По его поводу есть мысль.
– Позже.
– Слушаюсь! Сейчас накапливаем силы для удара на Оулу.
– Как планируете наступать на Оулу?
– Считаю неправильным наступление по двум направлениям.
– Поясните.
– Там нет таких сил, которые надо окружать, действия будут развиваться вдоль единственных дорог, а на Оулу путь один через Хюрюнсалми. Но очень растянутая линия снабжения делает действия Особого корпуса особо уязвимыми. Получается, что необходимо создавать центр обороны в Хюрюнсалми и защищать линии снабжения. При наступлении одной дивизией может оказаться, что на острие наступления может остаться один батальон, а этого недостаточно. Предлагаю мою дивизию, как более подготовленную к штурмовым действиям, использовать на острие, максимально усилив танками и артиллерией, а 163-ю для охраны коммуникаций и создания оборонительного узла в Хюрюнсалми, эта дивизия хорошо показала себя в отражении атак финской пехоты. Усилить противотанковой артиллерией и все будет хорошо. Главное, что после взятия Хюрюнсалми можно силами полка пехоты при поддержке танков и артиллерии ударить в тыл финским частям навстречу 54-й дивизии, которая остановилась у Куомы, а взятие совместными усилиями Нурмеса создаст предпосылки для активации действий частей 8-й армии и окружению группы Талвелы, но это уже не мой уровень принятия решений. Я уверен, что смогу выйти к Оулу, где сосредотачиваются остатки группы Сииласвуо.
– Понятно. Назначаю вас командиром 2-го Особого корпуса. Сегодня к вечеру подойдет танковый батальон и средства усиления. Что еще надо для быстрого продвижения вперед?
– Хотел бы попросить переориентировать на нас хоть небольшую часть авиации. Главное – несколько самолетов для разведки. Другое как получится, а без воздушной разведки как без рук.
– Думаю, этот вопрос решим, как и выделение отдельного отряда бомбардировщиков и истребителей. Будет Особому корпусу Особый авиаотряд. Когда начнете выдвижение?
– Завтра утром. К этому времени сконцентрирую в кулак танковый батальон, посмотрю, кто и в каком состоянии подойдет, решим вопросы с этим батальоном и буду выступать. Первым эшелоном – 44-я дивизия, вторым – части 163-ей.
– Приказ о вашем назначении будет у вас к обеду, в крайнем случае, вечером. Действуйте.
Да, а ведь сработала заготовочка, сработала!
Этот кабинет в Кремле знают все. И по мягкому ворсу ковровой дорожки, и по столу с лампой под зеленым абажуром, и по бесшумной ходьбе Хозяина кабинета, сжимающего в руке неизменную трубку.
Кроме Хозяина, в кабинете находился уже пожилой военный с отменной выправкой, выдавшей в нем старого служаку еще старых, царских времен. Это был начальник Генштаба Борис Михайлович Шапошников, на столе была расстелена подробная карта Финляндии, на которой отмечено положение войск на начало операции.
– Таким образом, мы планируем закончить все действия по усмирению Финляндии еще до нового года.
– Вас ничего не смущает в этих планах, товарищ Шапошников?
– Конечно, командармы немного недооценивают возможности противника, но и переоценка противника тоже не есть хорошо.
– А что вы скажете по планам конкретно 9-й армии?
Шапошников был озадачен. Главный удар все-таки наносился на Выборг, направление действия 9-й армии важное, но не настолько…
– У нас были замечания к этому плану, как я знаю, Духанов замечания обещал учесть.
– А насколько ваши замечания отвечали вот этому документу?
Перед глазами Шапошникова возникла злополучная записка майора Чернова.
– Наши рекомендации во многом совпадали, товарищ Сталин.
– Говорите, что комкор Духанов обещал замечания учесть? Харашо. А назначьте к нему в качестве наблюдателя от Ставки комкора Чуйкова. Есть мнение, что товарищу Чуйкову полезно будет понаблюдать за событиями именно в 9-й армии.