Проект Вектор 1-5

Глава 11

Глава одиннадцатая

Шито белыми нитками

Берлин. 9 мая 1941 года.

В эту пятницу Николаус фон Белов был свободен. Личный адъютант Гитлера от ВВС получал выходные дни не так уж и часто. График шефа был напряженным, так что и адъютанты его работали в постоянном напряжении. Этот день Николаус планировал провести с женой, которая должна была приехать в Берлин ровно в полдень. А до этого у него было немного свободного времени. Накануне ему звонил Герман Беккер, с которым фон Белов познакомился в тридцать шестом году, когда прилетел на базу «Киль», и познакомился с ее комендантом, оказалось, что они оба имели отношение к Липецкой секретной летной школе. Вот только генерал-майор Беккер был заместителем начальника этой школы в далеком тридцать третьем, а адъютант Гитлера учился в Липецке с мая по сентябрь двадцать девятого года. До этого, в двадцать восьмом, молодой офицер прошел обучение в секретной летной школе в Шлейсхейме, что открыло ему двери в Липецкое училище. Обучающий персонал и инструктора, как и самолеты — это было все германским, руководил школой майор Вальтер Шар, известный своими пронацистскими взглядами, в итоге Шар сумел поцапаться с местными камрадами, из-за чего и германская, и советская сторона сменили кураторов школы. Николаус был из птенцов Шара, первого выпуска, готовившего летчиков-истребителей[1].

В выходной можно принарядиться в штатский костюм, тем более, что хороший костюм у потомка померанских фон Беловых был в наличии, и не один. Этот старинный аристократический род, чьи предки были славянами-бодричами, дал Германии не одно поколение военных, многие их которых занимали большие должности, что в армии Прусского короля, что Кайзера, что Третьего Рейха. Николас родился в коммуне Цитен, недалеко от старинного ганзейского городка Анклама, растерявшего свое ганзейское благополучие и величие, но зато в этом старинном городке прекрасно чувствовалось дыхание времени. Дыхание было суровым: несколько раз за свою историю город уничтожался захватчиками, которых в его истории было немало, относительное спокойствие пришло в город после включения его в королевство Пруссия. Когда разгорелась Мировая война, Николаус мечтал сражаться с врагами Германии, по молодости не довелось, а потом позорный Версальский мир, который, казалось, поставил крест на устремлениях юноши, мечтавшем о военной карьере и никакого другого пути в жизни не предполагавшем. Потомственный военный нашел лазейку в рейхсвер, пусть и шел он через далекую Россию и странный городок Липецк. Интересно, что числился фон Белов в 12-м пехотном полку, и только в тридцать третьем официально перешел служить в Люфтваффе, начиная свой путь в 132-й истребительной эскадре «Рихтгофен», а потом был переведен в 26-ю истребительную эскадру «Шлагетер», и уже в 1937-м году стал личным адъютантом Гитлера.

Встреча была в двух кварталах от его квартиры, небольшом уютном кафе, в котором всегда был натуральный кофе, а не какой-то эрзац, причем весьма приличного качества и за весьма приличную цену. Николаус появился в кафе ровно в десять, как и договаривался, Герман Беккер тоже был в штатском, он даже не успел заказать кофе, потому что пришел всего за несколько минут до Николауса. Они сделали заказ, пару минут перебрасываясь ничего не значащими фразами, пока генерал первым не перешел к сути разговора.

— Николаус. У меня к тебе большая просьба. Выслушать одного господина. Он приехал неделю назад из Швейцарии. Думаю, его информация тебя заинтересует. Поверь мне.

— Генерал, я надеюсь, вы понимаете, что я должен буду сообщить и об этом разговоре, и о его содержании, и о том, кто его организовал.

— Поверьте мне, Николаус, насколько я знаю этого человека, этот разговор принесет Германии и вам исключительно пользу. Гельмут! Прошу вас.

К столику подошел невысокий мужчина с тонкими усами и короткой стрижкой, более характерной для военных, чем гражданских лиц.

— Николаус фон Белов. Гельмут Рикельдорф. Вы беседуйте, господа, я же вынужден откланяться. Дела. — генерал откланялся. Николаус молча подождал, когда господин Рикельдорф присядет за столик, официант тут же подал кофе, фон Белов заметил, что генерал не допил свой кофе, так стремился быстро освободить место приезжему швейцарцу. Швейцарец ли этот господин? Внешность ничем не примечательна. Обменялся с официантом несколькими фразами, акцент? Нет, так не скажешь, вроде бы нет. Николаус уже решил, что от этой встречи дурно пахнет, так что сообщить надо будет, пусть там и узнают об этом господине подробнее, швейцарец он или только притворяется жителем свободолюбивых горных кантонов.

— Герр Николаус, я попрошу вас выслушать меня, поверьте, мне стоило больших усилий организовать эту встречу, и она важна для нас обоих.

Адъютант Гитлера чуть пожал плечами, мол, посмотрим, его же визави продолжал говорить:

— Ваш руководитель год назад принял очень неправильное решение, как сказал Антуан де ла Мёрт: это больше чем преступление, это ошибка!

Николаус скривился, теперь точно придется этот разговор продублировать СС, как жаль генерала Беккера, но ничего не поделать.

— Я имею ввиду принятие решения напасть на Советский Союз. Вы знаете, почему Наполеон проиграл кампанию 1812 года? Не говорите, что причиной тому была русская зима, нет, может быть вы не знаете, но русские точно знали все планы Наполеона, даже расположение и численность его армии, а также направления и цели военных действий. Всего-то небольшой чиновник, переписывающий бумажки в своем министерстве. Исходя из точных данных, великий русский полководец Барклай де Толли предложил стратегию разгрома европейской армии Наполеона. И эта стратегия прекрасно сработала. Но мы ведь здесь не для разговоров на историческую тему.

Официант принес еще кофе. Господин Гельмут сделал глоток и продолжил:

— Я здесь не для того, чтобы шантажировать вас и склонить к сотрудничеству таким грязным методом. Хотя бы мог. Не верите? Зря! Посмотрите сюда, в эту папочку.

Николаус посмотрел. И тут же побледнел. В папке были два листка, почему-то оба с бурыми пятнами, похожими на пятна крови. Он хорошо знал оба листка. И теперь понимал, что у него остался один выход: застрелиться.

Лето под Липецком короткое, но жаркое. Немецкие курсанты чувствовали себя в Липецке более чем вольготно. Тогда, в конце двадцатых, кто-то из руководителей и инструкторов регулярно выбирался на охоту, курсанты обожали прогулки на природу, а в жару отдых у реки были для немецких ребят вполне обыденным времяпровождением. Вольготно? Очень вольготно проводили ребята время у реки, с девочками, причем многие девочки находились в компании с немецкими камрадами нагишом. По этим голодным временам девушки (и несовершеннолетние девочки в том числе) были недорогими и весьма доступными. Кстати, многие курсанты женились на русских фрау и проживали потом в городе Липецке на съемных квартирах, откуда на аэродром их привозили машинами. Дисциплина у будущих летчиков была ни шатко, ни валко, отклонения от маршрутов — обычным делом, особенно при полетах без инструкторов. 29 августа от маршрута отклонился и молодой Николаус, надо отдать должное — не из стремления похулиганить, а потому что заблудился. Это был его второй вылет в самостоятельный полет на истребителе Арадо SD I, увлекся, у этой машинки скорость была намного больше учебных Альбатросов, вот так и получилось. Приземлился на лугу недалеко от какой-то деревушки. Место живописное: луг, березовые рощи, речка совсем рядом, вон, блестит на ярком солнце, слепит. Решил пойти в село, а вдруг оттуда можно будет дать знать о себе, по инструкции, после такого вынужденного приземления надо было дождаться техников. Этот истребитель был один на всю школу, так что инструктор ему все мозги выел своими инструкциями. Ну да, орднунг! Зачем она ему так откровенно улыбалась? И не выглядела она на свои тринадцать лет. Вполне сформировавшаяся зрелая девица! Крупная, сбитая, пахнущая молоком и травами. А тут папаша! А с ним милиционер еще нарисовался. И не было у него при себе денег этих советских, как назло, оставил в казарме. Не смог откупиться. А всего через час говорил уже с немолодым сотрудником ОГПУ. И тот провел вербовку молодого немецкого военлета быстро, качественно и непринужденно. Так появилась расписка на немецком о согласии сотрудничать. А еще через час Николас встречал техничку на берегу реки, чуть поодаль от самолета. Двое суток потомок померанских аристократов мучился, хотел доложить о случившемся Шару, понимал, что это поставит крест на его военной карьере, и позора не оберешься, но тут в его руки попалась газета, в которой был напечатано про разгром банды в окрестностях Липецка, и гибель двух сотрудников ОГПУ, которые были награждены посмертно. С газетной страницы на Николаса смотрел тот самый сотрудник, немолодой мужчина, который его завербовал. И курсант фон Белов принял решение молчать. Поскольку был шанс, что о его вербовке документы потерялись или уничтожены во время боя, мало ли что могло произойти. Успокоился — никто его не трогал, о расписке не напоминал, решил, что все в порядке, а тут так получилось, что всплыли бумажки, всплыли! Теперь только пулю в лоб! Это надежнее, чем в сердце. Кажется, проще всего упереть ствол в подбородок, чтобы пуля вынесла мозг…