Страница 5 из 62
- Итак, домой или в город, - пошутил он. Херувим знала только два маршрута.
Что-то было в его голосе, но я решила не обращать на это внимания.
- Если ты выберешь последнее, то сможешь помочь маме со стиркой.
- Домой, - твердо сказал он, почесал Брукса за ухом и вскочил на спину Херувим.
- Счастливого пути. Увидимся сегодня вечером, - я похлопала его по сапогу, и пони тронулась с места.
Когда он двинуля в обратный путь, я вытащила из рюкзака самый длинный поводок и привязала один конец к упряжи Крепышки, а другой - к маленькому корявому кусту. Кустарник был голым, но вокруг росло достаточно травы, чтобы она чувствовала себя счастливой.
Поле было почти полностью огорожено, и обычно я позволяла ей бродить, как Херувим, но после того, как она вела себя сегодня утром с малыми грифонами, я решила этого не делать. Мне не хотелось, чтобы она испугалась и сбежала.
Разобравшись с ней, я заняла место у дерева и со вздохом опустилась на холодную землю. Почва на этом поле была твердой, каменистой и глинистой, не пригодной для земледелия, но овцам она нравилась. Хотя местность была холмистой, не было такого места, которое я не могла бы увидеть, взобравшись на вершину дерева, к которому прислонилась. Я провела всю свою жизнь, исследуя бугристые валуны и искривленные деревья этого поля. Иногда мне казалось, что я живу здесь, а не в теплом доме, который покинула сегодня утром.
Брукс поднялся на холм и лег рядом со мной. Его пушистое тело приятно согревало мою левую ногу, и я положила руку ему на спину. Его уши на мгновение повернулись ко мне, но миндалевидные глаза не отрывались от своих подопечных.
Глава 2
Через несколько часов после того, как Майкл ушёл, странное чувство зашевелилось внутри меня. На мгновение это была острая боль, а затем смутное чувство беспокойства. Я знала, что это такое, не задумываясь об этом. Это не было обычным явлением, но мы оба иногда могли сказать, когда другой был в беде. В эти дни Майкл попадал в неприятности чаще, чем избегал их.
С моих губ сорвался вздох. Я всегда была тем, кто должен сглаживать ситуацию. Но пока я была в поле, ничего не могла с этим поделать. С легкостью, выработанной долгой практикой, я заставила себя не думать о том, что произошло.
Отец все еще был в сарае, когда я вернулась домой тем вечером, а мать была на кухне. Она солила рыбное филе - отцовский улов. Ее волосы, более темные, чем у моего брата и меня, испещренные серо-стальными прядями, неряшливо вылезали ото всюду. Они обрамляли лицо и спускались по шее.
- Где мой дорогой брат? - Лениво спросила я, когда снимала верхнюю одежду. Было трудно пропустить беспорядок на столе, когда я подошла к ней и кухонному очагу. - Разве он не должен быть здесь и помогать тебе?
Мама вытерла покрытую чешуей руку о фартук и погладила меня по щеке. Я сморщила нос, но позволила.
- Со мной все в порядке. Он заперся в своей комнате с новой книгой. Когда я спросила, не голоден ли он, он хмыкнул. Посмотрим, сможешь ли ты выманить его?
Я поджала губы, готовая дать ему больше, чем просто разговор. У его двери я подняла руку, чтобы постучать, но остановилась. Тихий храп раздался еще до того, как я открыла ее.
Войдя, я обнаружила его на кровати, распростертым на спине. Его дыхание с открытым ртом подтвердило мои подозрения. Майкл заснул. Я закатила глаза, но, по крайней мере, это означало, что он не прятался от матери, когда она нуждалась в помощи.
Книга, которую он читал в поле, лежала открытой на его груди, и пальцы все еще крепко сжимали ее. Она была переплетена в темную кожу. Если на обложке и был какой-то заголовок, я его не видела. Хотя, зная вкусы Майкла, я все равно не стала бы ее одалживать.
Лампа на прикроватной тумбочке все еще горела. Я покачала головой. С такой скоростью он израсходует все свое масло. На цыпочках я подкралась к нему, чтобы выключить. Мои пальцы едва коснулись стекла, окружавшего крошечное пламя, когда Майкл снова захрапел. Я повернулась, чтобы улыбнуться ему, и мой желудок сжался.
Майкл то ли читал, то ли спал, засучив рукава. На предплечье, отчетливо видном даже в тусклом свете, виднелись четыре фиолетовые тени... отпечатки пальцев там, где кто-то грубо схватил его.
***
На следующий день я рано проснулась. Лежа в кровати, я слушала, как отец собирается на очередную рыбалку, а затем к слабому топоту копыт снаружи - Майкл выводил овец на поле. Когда мама зашла, чтобы разбудить меня, я была уже одета.
- Вот так сюрприз! - Она просто сияла, глядя на меня. И хотя пучок, в который были собраны ее волосы, был аккуратно уложен, мама растерянно пыталась поправить его. - Обычно мне приходится вытаскивать тебя из под одеяла.
Я ухмыльнулась, перегнувшись через дверной косяк, чтобы схватить ремень с крючка. Я пробурчала под нос, затягивая пояс вокруг талии.
- Сегодня утром я собиралась в город. Ты идешь?
- Нет, дорогая, - по пути на кухню она бросила через плечо. - Один гусь вчера ушел, и я хочу выяснить, как ему это удалось. Я надеялась на твою помощь. - Ее тон подразумевал, что она ожидала моей помощи.
Я последовала за ней и взяла тарелку с яйцами, когда она взяла ее с кухонного стола и протянула мне.
- Я ненадолго. Обещаю.
Ее рот скривился, когда она подумала об этом, и на мгновение я испугалась, что она попросит меня остаться, но потом она улыбнулась.
- Все хорошо. Передай Най привет от меня, ладно?
Мама считала, что я направляюсь к ней. Когда я удовлетворила ее просьбу, мама оставила меня в покое и занялась своими делами. Я подождала, пока она скроется из виду, и отправила яйца в рот так, как она, конечно, не одобрила бы, все еще стоя и едва жуя. Затем я помчалась в сарай, чтобы оседлать Крепышку.
Поездка в город была короче, чем в поле, и вскоре показалась кирпичная и оштукатуренная стена, окружавшая его. Она была в два раза выше меня и около трех футов толщиной, с двумя входами - по одному с каждой стороны города. Можно было обойти город и выйти на большую дорогу с другой стороны, но это означало, что придется идти через лес, поросший старой травой, а это значило оставить позади лошадей или караваны. Как правило, это было слишком неудобно для тех, у кого были добрые намерения.
- Мисс Тайрин, какой сюрприз! - С караульного поста меня приветствовал мужской голос. Лицо, высунувшееся из окна, сияло от уха до уха. - Как ты сегодня?
Оба входа (Северный и Южный) охранялись. Эти мужчины и женщины были предоставлены нам королем Лайонелом и его супругой, королевой Аманой. Их обучали в столице и отправляли в дальние уголки королевства, чтобы поддерживать хоть какое-то подобие порядка и собирать налоги. Некоторые охранники приходили и уходили быстро, а другие решали, что им достаточно нравится их положение, чтобы обосноваться там. Уильям, или Вилли, занимал свой пост последние двадцать лет. Он был хорошим человеком и часто чувствовался скорее дядей, чем гвардейцем.
- Я в порядке, - ответила я на его вопрос. - А ты?
- Не могу жаловаться. Где твоя мама?
Я спешилась, привязав Крепышку к столбу.
- Она занимается кое-какими делами дома. Уверена, она заглянет на этой неделе. Я останусь совсем ненадолго.
- Что ж, отметься тут, мисс. - Он предложил мне журнал, маленькую доску, сделанную для того, чтобы следить за людьми, входящими и выходящими из города.
Я сделала, как мне было сказано, обменявшись еще несколькими любезностями со старым гвардейцем, прежде чем продолжить путь. Крепышка тихонько заржала, когда я уходила, но я не обратила на это внимания. Я верила, что Вилли позаботится о ней, как никто другой.
Нофгрин был невелик, как ни напрягай воображение. Здесь не было ни экстравагантных парфюмерных лавок, ни магазинов инструментов, и если бежать, то можно было перебежать с одной стороны на другую меньше чем за десять минут... я знала это, потому что в юности бегать взад и вперед было обычным занятием.