Страница 21 из 49
Несмотря на очевидную психологическую привязанность к супругу, я дорожила свободой. Одна мысль о покушении на неё переворачивало нутро. Я не давала себя в обиду и отстаивала свои интересы, если вопрос был принципиальный для меня. Я требовала, чтобы моё мнение учитывалось в решении семейных вопросов, и только если супруг аргументировал решение или поступки, я охотно его поддерживала и восхваляла. Попытки же мужа командовать мной, подчинить меня всегда оборачивались «непогодой в доме». И неважно становилось, к чему это может привести. Отстаивая право (свободу), я всегда была готова идти до конца, хотя бы это повлекло погибель.
В целом, будучи довольной своим нравом, тем не менее, я считала, что в некоторых вопросах брачных отношений я слишком экспрессивна, что, собственно, и мешало построению тех самых тёплых и доверительных отношений с супругом, которых я так хотела. Возможно, не хватало мудрости. Конечно, эта чертовка (я имею в виду женскую мудрость) приходит с опытом супружеской жизни. Но стать мудрой мне хотелось скорее, не дожидаясь наступления возраста, когда она (мудрость) уже ни к чему. Как замечательно было бы научиться принимать спокойные, разумные решения, уметь сглаживать «острые углы»!
Волновала меня и другая сторона вопроса. Совместная жизнь с мужчиной, конечно же, полна достоинств. Но есть одна интимная сложность, известная практически каждому «несвободному» человеку. Секс с постоянным партнёром (коим, например, является супруг) со временем утрачивает былую яркость. Мне же хотелось сохранить чувственность отношений с супругом. Не хватало не столько интереса супруга ко мне как к существу сексуальному, сколько аналогичного интереса со своей стороны по отношению к супругу. Увы… Куда-то пропали туманный взгляд, возбуждение до мурашек и потери сознания, невнятный шепот и дрожание губ, желание раствориться в соитии и возродиться вновь, чтобы повторять это снова и снова… С превеликим сожалением мне пришлось осознать, что страсть к супругу угасла, а секс в большей мере стал напоминать супружескую обязанность в прямом смысле слова. Есть потребность, она требует удовлетворения и, пожалуй, всё на этом.
Вот она, обнаруженная картина моей жизни. Я отыскала то, чего не хватало для гармоничного состояния меня: не хватало житейских радостей, самой себя во всех возможных смыслах, включая общение с родными и близкими мне людьми, и желаемых отношений с мужем. Мне показалось, что это и было тем недоделанным, что останавливало меня перед решением стать матерью.
Признаться, я была несколько опустошена проведенным самоанализом. Встав с кресла, я подошла к рабочему столу, на который поставила чашку с кофейной гущей, взяла записную книжку и пролистала её.
– Разве можно всё успеть? – без надежды в голосе прошептала я.
Понимание того, что на все мои «хотелки» нет времени и сил, было своеобразным поражением, где-то неожиданным и жестоким. Сомнения в исполнении моих, казалось бы, естественных желаний повергли в отчаяние. В голове промелькнула мысль, что никогда не удастся достичь гармонии, и, соответственно, мной всякий раз будет откладываться главное в жизни женщины – рождение дитя. Мне захотелось всё бросить и уехать куда-нибудь, на необитаемый остров, чтобы отдохнуть, наверное, от себя самой. Я присела опять в кресло и, укутавшись в тёплый плед, уснула.
III
Впереди два дня выходных, что в моём расположении духа не очень-то радовало. Домашние дела, которые я так старательно исполняла прежде, не отвлекли меня от грустных мыслей. Напротив, нагоняли ещё большую тоску. Было решено выехать в центр города и прогуляться.
Выпал снег, на улице стоял лёгкий мороз. Глотнув холодный воздух, я направилась на остановку.
В центре было шумно, всё говорило о динамичной жизни горожан. Наблюдая за суетой внешнего мира, я чувствовала некое облегчение. Я бродила по близлежащим улицам около трёх часов. Ехать домой не хотела, как и говорить с кем-либо. В голове – пустота, но она была очень даже кстати.
Смеркалось. Я достала из сумочки телефон. «Почти пять часов вечера, – про себя подумала я. – И ни одного пропущенного звонка». В этот вечер мне так никто и не позвонил. Видимо, все были заняты.
Прогулка пошла на пользу. Я немного ожила, захотелось выпить чаю и отогреться в уютном кафе. В одно из таких я забрела на улице Московской.
Внутри кафе приглушенно играла музыка, тускло светили лампы, прикрепленные к стене, посетителей мало. Одна парочка мило мурлыкала за столиком в углу помещения, другой столик в центре занят двумя девушками, которые вели негромкую беседу за бокалом игристого вина, за столиком около выхода мужчина, лет пятидесяти, смаковал десерт с кофе. Я поняла, что это то самое место, где можно спокойно выпить сладкий горячий чай с лимоном и согреться перед поездкой домой.
Свободных столиков оказалось достаточно, но тот, который мне приглянулся, был расположен возле окна. Я сняла куртку, шарф, повесила верхнюю одежду на вешалку возле столика и присела на диванчик. «Замечательно», – подумала я и взглядом дала понять официанту, что готова сделать заказ. Посмотрела в окно: мягкие снежинки ложились на стекло и таяли, капельки соединялись и ручейком стекали вниз.
Через несколько минут мне принесли чёрный чай с лимоном и подарок от заведения – пятачок горького шоколада. Я взяла холодными руками нагретую от содержимого чайную посуду, сделала маленький глоток и, почувствовав тепло в области гортани, вздохнула, от чего мужчина, сидевший за столиком возле выхода, обернулся. Не придавая этому значения, я опустила голову и прикрыла лицо руками. Слезинка скользнула по щеке. Минуты слабости, так мне необходимые.
– Извините меня за наглость, но я присяду к Вам допить кофе, – нарушил моё состояние уединения полноватый седовласый мужчина.
Не дожидаясь моего согласия, он присел напротив меня на мягкий стул. Это был тот самый посетитель, который посмотрел в мою сторону, когда я, видимо, слишком громко вздохнула.
Ситуация была далеко не обычная, наглость меня ошеломила. Я смотрела на сидящего напротив мужчину, которого совершенно не смущало происходящее.
– Если Вы думаете, что я таким вот образом набиваюсь в ухажеры, – спокойным тоном сказал незнакомец, сделав глоток кофе, – Вы ошибаетесь. Я вовсе не намерен знакомиться с Вами, да и вступать с Вами в диалог – тоже. Надеюсь, Вы позволите мне остаться и не прогоните прочь, ибо я нарушаю состояние Вашего одиночества.
Я насторожилась, но продолжала молчать, делая вид, что для меня, собственно, нет ничего предосудительного в том, что совершенно незнакомый мне мужчина без приглашения сел за столик, при этом, не желая со мной знакомиться и вступать в диалог.
– Вы не возражаете, если я закажу ещё одну чашечку кофе. А то этот, – мужчина указал на чашку на столе, – уже закончился, а мне бы так хотелось посидеть с Вами.
Я пожала плечами, чем выказала недоразумение, и отрицательно покачала головой. «Жутко любопытно! Что за человек?» – вдруг проснулся интерес хоть к кому-нибудь.
Мужчина попросил официанта принести кофе. Пока готовился напиток, незнакомец взглянул на часы, потом взял в руки телефон, что-то там посмотрел, сказал тихо: «Да, бывает», и убрал его в кожаную мужскую сумку, которую он, вместе с одеждой, положил на рядом стоящий стул. Около пяти минут, мы молчали. За это время я успела допить остывший чай, а официант принес гостю кофе и удалился за барную стойку.
– Понимаю, – вновь начал монолог мужчина, – вся эта ситуация более, чем странная. Но я должен был подойти. Ваш вздох был таким тяжелым! Чтобы ни случилось в Вашей жизни, я скажу, что переживания напрасны. Вы верите в Бога? Хоть в кого или что-нибудь? Можете не отвечать, я знаю, что верите. Человек не может без веры.
Я настойчиво молчала вовсе не потому, что не хотела говорить, а потому, что после его слов даже при желании не смогла бы ничего сказать, оставалось лишь с удивлением внимать его речь.