Страница 144 из 186
— Я знал, что вас заинтересует этот рассказ, — хмыкнул г-н Жакаль.
— Сударь! Зачем вы все это мне говорите? Что означает ваша откровенность? — сделав над собой усилие, прошептал г-н Жерар.
— Зачем? Неужели не понимаете?.. Я сказал себе: "Господин Жерар — филантроп; когда он узнает, что одному несчастному человеку грозит опасность, о которой я ему рассказываю, он представит себя на месте этого несчастного незадачливого убийцы, он испытает такие мучения, словно он сам и есть преступник". Похоже, я не ошибся, не правда ли, дорогой господин Жерар?
— О нет… о нет… — простонал тот.
— Ну что ж, я доволен результатом и могу продолжать. Завтра в полночь я отправляюсь с другим филантропом… О, он ничуть не похож на вас, господин Жерар. Вполне можно сказать, что филантроп филантропу рознь, как Мольер говорил, что вязанка вязанке рознь… Я еду с ним и не знаю, в какую сторону мы направим наши стопы. Он ничего мне не сказал, но выработанная долгим опытом проницательность мне подсказывает, что мы поедем в Кур-де-Франс.
— В Кур-де-Франс?
— Да… Там мы повернем направо или налево — скорее всего, направо — и, вероятно, проникнем — каким образом, я еще не знаю, — в парк. Там мы обнаружим в яме скелет, составим протокол и доложим о результатах этих печальных трудов господину королевскому прокурору, а тот будет вынужден, получив новые сведения, просить господина министра юстиции об отсрочке казни господина Сарранти.
— Господина Сарранти? — вскричал г-н Жерар.
— Неужели я сказал "господина Сарранти"? У меня случайно вырвалось имя этого ужасного человека. Не знаю почему, но оно постоянно вертится у меня на языке… Итак, казнь будет отложена, затем будет арестован настоящий преступник, и вот уж начинается новое расследование… Вы меня понимаете, верно?
— Отлично понимаю, — ответил г-н Жерар.
— Вот в каком ужасном положении очутился этот несчастный убийца, — продолжал г-н Жакаль. — Вы только взгляните на этого славного малого: он гуляет, радуясь Божьему солнышку, сунув руки в карманы, свободный как ветер; вдруг к нему подходят эти мерзавцы жандармы, лишают его солнца, чтобы бросить в темницу, и вырывают его руки из карманов, чтобы надеть наручники; его простодушное спокойствие, его привычная безмятежность — все разрушено, все погибло из-за банальнейшей формальности, сущего пустяка. Тогда он раскается, что не воспользовался спасительной возможностью, о которой я ему говорил.
— А разве есть такая возможность?
— По правде говоря, дорогой господин Жерар, — сказал полицейский, — надо иметь дубовую голову, куриные мозги и короткую память, чтобы этого не понимать.
— Ах, Господи! — воскликнул честнейший г-н Жерар. — Я внимательно слушаю вас.
— Это лишний раз доказывает, — заметил г-н Жакаль, — что результат не всегда соответствует способностям. Не сказал ли я вам, что отказался ехать этой ночью?
— Совершенно верно.
— И что я отложил путешествие на следующую ночь?
— Вы так и сказали.
— И что из этого следует?
Господин Жерар ждал с открытым ртом.
— Признаться, — продолжал г-н Жакаль, пожимая плечами при виде подобной тупости, — это же азы, и надо быть поистине таким честным человеком, как вы, чтобы не понять, о чем я вам толкую.
Господин Жерар безнадежно мотнул головой и всплеснул руками, что вкупе с хриплыми звуками, рвавшимися у него из гортани, означало: "Продолжайте!"
— Я знаю, что вас это не касается, Бог ты мой, — продолжал г-н Жакаль, — и что у вас нет никакого интереса скрывать следы чужого преступления. Но представьте на минуту — хотя это невыносимо, — что убийца вы и труп закопал не кто-то другой, а вы. Представьте, что драма разыгралась в вашем имении… в замке Вири например. Предположим, вы знаете ту рощу, то дерево, в таинственной тени которых спрятан труп; знаете, что завтра или послезавтра в замок Вири явятся представители закона и в парке будет произведено расследование. Ну, что вам остается предпринять в единственную ночь, о которой позаботился ваш друг, в сегодняшнюю ночь к примеру?
— Что мне остается?
— Да!
— Чтобы не нашли…
— … труп!
— Мне остается…
Господин Жерар вытер пот, градом катившийся по его лицу.
— Ну, договаривайте! Вам остается…
— Мне остается… по…
— Вам остается по…
— …похитить труп и спрятать его.
— Слава Богу! Ну, дорогой господин Жерар, ваше воображение живым не назовешь! Вам необходимо его развивать прогулками на свежем воздухе, на ночном ветру. Словом, я освобождаю вас на сегодня и на завтра. День обещает быть чудесным, это настоящая удача для любителя природы. Поезжайте за город, и, кто знает, возможно, в лесах Мёдона или Ванвра — леса служат убежищем для подобных грешников! — вы найдете этого несчастного убийцу и по свойственному вам милосердию предупредите его о грозящей опасности!
— Понимаю вас! — вскричал г-н Жерар и бросился целовать полицейскому руку. — Спасибо!
— Фи! — брезгливо оттолкнул убийцу г-н Жакаль. — Неужели вы полагаете, что я делаю все это, спасая вашу ничтожную шкуру? Ступайте, ступайте; я вас предупредил, остальное — ваше дело.
Господин Жерар выбежал из кабинета г-на Жакаля.
— Тьфу! — не удержался тот, видя, как закрывается дверь за убежавшим.
XLV
КУЧЕР, ПРИНИМАЮЩИЙ СОБСТВЕННЫЕ МЕРЫ ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ
Господин Жерар торопливо вышел из особняка на Иерусалимской улице. На набережной он бросился в фиакр и крикнул кучеру:
— Десять франков, если проедешь два льё за час!
— Хорошо… А куда едем, хозяин?
— В Ванвр.
Час спустя они были в Ванвре.
— Вас подождать, хозяин? — спросил кучер, вполне довольный обещанной ценой.
Господин Жерар задумался. В имении у него были свои лошади и кареты, однако он опасался, что его кучер может проявить излишнее любопытство, и решил, что лучше иметь дело с чужим человеком, которого он вряд ли когда-нибудь еще увидит после того, как заплатит ему за эту поездку.
И он решил воспользоваться фиакром извозчика.
Однако он боялся, что если заплатит столько же, то есть по десять франков в час, и за остальную дорогу, то вызовет подозрения кучера. Желание приехать на место как можно скорее заставило его совершить оплошность. Не следовало повторять свою ошибку.
— Спасибо, — сказал он. — Я разминулся на несколько минут с человеком, который должен был меня здесь ждать, а теперь уехал в Вири-сюр-Орж.
— Жаль, хозяин, очень жаль! — посочувствовал кучер.
— Я бы хотел, тем не менее, увидеться с ним сегодня, — пробормотал г-н Жерар, словно размышляя вслух.
— Я бы мог отвезти вас в Вири-сюр-Орж, хозяин: семь льё — это пустяки.
— Да, но вы же понимаете, — заметил г-н Жерар, — что в "кукушке" я доеду в Вири-сюр-Орж за три франка.
— Понятно, что за три франка я вас туда не повезу. Но имейте в виду: в "кукушке" вы рискуете оказаться в сомнительной компании, а в моем фиакре можете чувствовать себя как дома.
— Знаю, знаю, — поспешил согласиться г-н Жерар, как никто другой мечтая чувствовать себя как дома, — это, разумеется, заслуживает вознаграждения.
— Сколько же вам не жалко, хозяин, для бедного Барнабе, который отвезет вас в Вири?
— Обратно вы меня тоже привезете!
— Хорошо.
— И подождать вам придется.
— Подожду.
— Ну, это будет… Послушайте, будьте благоразумны.
— Туда и обратно — тридцать франков.
— А за простой?
— Заплатите за каждый час по сорок су. Ну что, спорить не будем?
Спорить и в самом деле не приходилось. Господин Жерар сбавил для виду пять франков, и они договорились на двадцати пяти франках в оба конца, а также на сорока су за простой.
Условившись о цене, г-н Жерар зашел в дом за ключом от замка Вири и, дав передохнуть лошадям метра Барнабе, снова сел в фиакр.
— Поедем через Фроманто? — спросил кучер.
— Через Фроманто, если хотите, — кивнул г-н Жерар; ему было все равно, какой дорогой ехать, лишь бы прибыть на место.