Страница 7 из 204
Наступило торжественное, почти жуткое молчание. Казалось, призраки застыли на своих местах, размышляя о том, что должно сотрясти двадцать тронов.
Присутствующие разделились на группы. Посовещавшись с каждой из них, шесть верховных членов обратились к Великому Кофте.
— Я представляю Швецию, — первым сказал председатель. — От ее имени я могу предложить для свержения трона Ваза подданных, которые в свое время возвысили эту династию, а кроме того, сто тысяч экю серебром.
Великий Кофта достал записные таблички и пометил в них сделанное предложение.
Вслед за председателем заговорил чин, стоявший слева от него.
— Представляя ирландские и шотландские ложи, — сказал он, — я ничего не могу обещать от имени Великобритании, которая всегда готова вступить с нами в жаркий спор. Но от имени бедной Ирландии, от имени бедной Шотландии я обещаю участие трех тысяч человек и по три тысячи крон ежегодно.
Великий Кофта записал и это предложение.
— Ну, а что скажешь ты? — обратился он к третьему предводителю.
— Я представляю Америку, где каждый камень, каждое дерево, каждая капля воды и крови готовы к восстанию, — ответил тот, чья сила и природная живость бросались в глаза, несмотря на сковывавший его движения ритуальный наряд. — Мы отдадим все золото, всю кровь до последней капли. Существует, правда, одно препятствие: мы сможем действовать, только когда будем свободны. А сейчас, когда мы разобщены, каждый в своем углу, когда нас можно пересчитать по пальцам, мы представляем собой цепь, звенья которой разъяты. Если найдется властная рука, которая спаяет два первых звена, то остальные соединятся сами. Начинать нужно с нас, уважаемый учитель. Прежде чем освобождать французов от королевской власти, освободите нас от иностранного ига.
— Так и будет, — ответил Великий Кофта, — вы первыми обретете свободу, и Франция вам в этом поможет. Бог сказал, обращаясь ко всем: «Помогайте друг другу». Подождите! Во всяком случае, для вас, брат, ожидание будет недолгим, за это я ручаюсь.
Затем он обратился к представителю Швейцарии.
— Я могу давать обещания только от своего имени, — сказал тот. — Лучшие сыны нашей республики давно заключили союз с французской монархией. Они платят за него кровью со времен Мариньяно и Павии. Они честные должники: сполна поставят то, что обещали. Впервые в жизни, уважаемый учитель, мне стыдно за нашу верность.
— Да будет так, — отвечал Великий Кофта. — Мы одержим победу, будь то с их помощью или без нее. Теперь ваша очередь, представитель Испании.
— Нас немного; я могу предложить поддержку всего трех тысяч братьев, но каждый из них будет вносить по тысяче реалов в год. Испания — страна лентяев, готовых уснуть хотя бы на ложе страданий, лишь бы поспать.
— Так, — произнес Кофта, — а вы что скажете?
— Я представляю Россию, а также польские ложи. Наши братья — изверившиеся аристократы или нищие крепостные, обреченные на каторжный труд и преждевременную смерть. Я ничего не обещаю от имени крепостных, потому что у них ничего нет. Зато могу обещать от имени трех тысяч аристократов по двадцать луидоров с каждого ежегодно.
Другие посланцы тоже держали ответ. Каждый из них был представителем либо крошечного королевства, либо крупного княжества, либо обнищавшего государства. Все продиктовали Кофте свои предложения и дали клятву сдержать обещания.
— А теперь, — произнес Великий Кофта, — я оглашу пароль, по начальным буквам которого вы меня узнали. Он был открыт мне в одной части света, а теперь станет достоянием другой. Пусть каждый посвященный носит эти буквы не только в своем сердце, но и на сердце, потому что мы, ваш господин и Верховный жрец лож Востока и Запада, повелеваем растоптать лилии. Приказываю тебе, шведский брат, и тебе, шотландский брат, и тебе, американский брат, и тебе, швейцарский брат, тебе, испанский брат, а также тебе, русский брат: lilia pedibus destrue — растопчи лилию ногами.
Тут раздался мощный единодушный возглас, подобный реву бушующего моря, несколько раз повторившийся и отозвавшийся эхом в горном ущелье.
— А теперь, во имя всемогущего Бога, расходитесь, — произнес Верховный жрец, когда крики смолкли. — Спускайтесь в подземный ход, ведущий к каменоломням Громовой горы, а затем — кто вдоль реки, кто лесом, остальные через равнину — вы должны разойтись до восхода солнца. В следующий раз увидимся в день нашей победы. Ступайте!
Он закончил свое обращение масонским жестом, понятым только шестью верховными руководителями. Они оставались, окружив Кофту, пока члены низшего ранга не разошлись.
Верховный жрец отвел шведа в сторону.
— Сведенборг! — обратился он к нему. — Ты действительно Божий избранник, и Господь благодарит тебя. Пошли деньги во Францию по адресу, который я укажу.
Председатель отвесил низкий поклон и удалился, пораженный ясновидением Кофты, угадавшего его имя.
— Приветствую тебя, отважный Ферфакс, — продолжал Великий Кофта, — вы достойны славного имени своего предка. Напомните обо мне Вашингтону в первом же письме.
В ответ Ферфакс поклонился и вышел вслед за Сведенборгом.
— Подойди ко мне, Пол Джонс, — обратился Кофта к американцу. — Мне понравилась твоя речь, я этого от тебя и ожидал. Ты станешь героем Америки. Готовься выступить со своими товарищами по первому сигналу.
Американец вздрогнул, будто его коснулась Божья десница, и вышел.
— Ты, Лафатер, — продолжал богоизбранник, — должен оставить свои теории: пришло время действовать. Пусть тебя интересует не столько сам человек, сколько то, на что он способен. Ступай! Горе тем из твоих братьев, кто встанет у нас на пути, потому что народная месть беспощадна, как Божий гнев!
Швейцарский посланник, затрепетав, поклонился и исчез.
— Слушай меня, Хименес, — обратился Великий Кофта к тому, кто говорил от имени Испании, — ты усерден, но не уверен в себе. Ты утверждаешь, что твоя страна дремлет, — значит, надо разбудить ее. Ступай и помни: Кастилия остается родиной Сида.
Последний чин общества тоже хотел подойти к Великому Кофте. Но не успел он сделать и трех шагов, как тот жестом остановил его.
— Не пройдет и месяца, как ты, Сиффорт из России, предашь наше дело. Но через месяц ты умрешь.
Московитский посланец пал на колени. Великий Кофта угрожающим жестом заставил его подняться. Приговоренный самой судьбой, посланец, пошатываясь, вышел.
Оставшись один, странный человек, которого мы представили как главного героя нашего повествования, огляделся. Увидев, что зал опустел, он наглухо застегнул бархатный сюртук с расшитыми петлицами, надвинул шляпу и вышел; тяжелая дверь на пружине с грохотом захлопнулась за ним.
Человек уверенно пошел через горные ущелья, будто они были давно ему знакомы. Добравшись до леса, он без проводника, без путеводного луча прошел лес, словно невидимая рука указывала ему дорогу.
Выйдя на опушку леса и не увидев своего коня, он прислушался. Ему показалось, что издали доносится ржание. Путешественник свистнул особенным образом. Спустя мгновение Джерид выскочил из темноты, верный послушный Джерид! Путешественник легко вскочил в седло, и оба — конь и всадник — вскоре исчезли в темных зарослях вереска, простиравшихся от Даненфельса до самой вершины Громовой горы.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
I
ГРОЗА
Неделю спустя после описанной нами сцены, около пяти часов вечера, карета, запряженная четверкой лошадей, которой правили два форейтора, выехала из Понта-Мусона, небольшого городка, расположенного между Нанси и Мецем. Лошадей только что переменили на почтовой станции. Не обращая ни малейшего внимания на приветливую хозяйку, стоявшую на пороге в ожидании запоздалых гостей и зазывавшую их к себе, путешественники отправились в Париж.
Пока меняли лошадей, десятка два ребятишек и добрый десяток деревенских кумушек обступили экипаж. Когда четверка лошадей унесла тяжелую карету, скрывшуюся за углом, толпившийся народ, размахивая руками, стал расходиться по домам. Одних развеселил, других удивил невиданный доселе экипаж, переехавший мост. Мост через Мозель был построен по приказу славного короля Станислава, пожелавшего связать с Францией свое крошечное королевство. Много разных экипажей проезжало по мосту из Эльзаса. Местным жителям не в диковинку были причудливые фургоны, привозившие по базарным дням из Фальсбура уродцев о двух головах, танцующих медведей, бродячий цирк с акробатами, — этот цыганский табор цивилизованных стран.