Страница 14 из 40
— Хорошо, — тихо отвечает Кира.
Мы идём молча. Телефон без конца вибрирует — несколько звонков от любопытный Риты. Остальные — от мамы, странно, что она первая решила нарушить обет молчания. К счастью, через несколько минут Кира объявляет, что мы почти пришли.
— Тут осталось немного, я справлюсь, спасибо.
Но Глеб настаивает, и мы доходим до калитки. Оказывается, Кира живет в частном секторе. В одноэтажном деревянном доме, таких много в деревне, где жила моя бабушка. Вот никогда бы не подумала, что она в таких условиях живет, откуда же у неё такие вещи, и косметика, и айфон? Я-то думала она из тех, кто два раза в год летает за границу. Ну, еще не думала, что у ее мамы проблемы с алкоголем. Можно было бы подумать, что эта женщина выпила первый раз за неделю, но обычно, если такое происходит, люди не сидят потом на улице и не созывают народ на представление. В тот момент я перестала опасаться Киры. Теперь понятно, откуда все эти шуточки про учительскую дочку, нападки и желание задеть… Это лишь попытка справиться со своей болью.
На какое-то время, думая о Кире и об этой встрече на улице, я забыла, что Глеб идёт рядом. Вспомнила о нем, когда он взял мою руку и спросил:
— Замёрзла? Прости за эту заминку. У меня дядя пил, я-то знаю, какие они пьяные неугомонные, до дома она одна ее не дотащила бы.
От неожиданности я выдернула руку.
— Прости, я не…Не замёрзла, ничего, наоборот, ты молодец. Спасибо, что помог. Давай я дальше сама, поздно, тебе ещё за город ехать, я совсем забыла.
Глеб улыбнулся ещё шире, наверное, про такие улыбки и говорят «голливудские»: ровные белые зубы. А еще у него милые ямочки, красивые голубые глаза. Да уж, Глеб — очаровательный парень. Любая на моем месте влюбилась бы. А может, и я начинаю влюбляться?
Спорить с Глебом было бесполезно, он проводил меня точно до подъезда. Мне нравилась эта его черта — делать что задумал, несмотря на запрет, но сейчас, стоя с ним перед подъездом, я опасалась слишком поспешных действий с его стороны. Вдруг он меня поцелует? Что мне делать? Я только вчера с ним познакомилась, не могу я и не хочу, наверное…Сама не знаю, чего я хочу. С другой стороны, завтра он уедет, неужели я нашла себе ещё одного «друга по переписке»? Рита наверняка уже успела нас поженить, тем более я не отвечаю на звонки.
Надо признаться, вечер получился волшебным: как мелодрамы на канале «Россия», которые любит смотреть мама по праздникам. Глеб внимательный: спрашивает, не замёрзла ли я, пытается взять за руку. Помог Кире. Проводил до самого подъезда.
Смотрит на меня так, как будто я созвездие, которое нужно запомнить, иначе не найдёшь дорогу домой. Не знаю, как это лучше объяснить. Мне просто нравилось, что я ему нравлюсь. Такое приятное чувство.
Наконец, Глеб заговорил:
— Спасибо тебе за этот вечер, мне очень понравилась твоя экскурсия по парку и легенда особенно. Знаешь, мне даже уезжать не хочется в Москву, — я первый раз увидела его смущенным.
— Я рада, — искренне ответила я.
Потом мне показалось, что он как будто решает внутри себя какую-то дилемму: сделать что-то или не сделать.
После паузы он продолжил:
— Я хотел спросить… Можно я тебе буду писать настоящие письма?
— Как это настоящие?
Он засмеялся:
— Ну прямо на бумаге. По две-три страницы. Нет, знаешь, в соцсетях тоже буду, но я больше настоящие хочу тебе писать.
— Ну, можно. Мне настоящие письма никогда не писали. Некому было.
— Спасибо, я тебе напишу, напиши мне только в сообщении свой почтовый индекс.
Он переступал с ноги на ногу и, сказав «пока», обнял меня. В его мягкой рубашке я почувствовала себя, как будто в облаке. Наверное, поэтому, когда я зашла в подъезд, в голове играла песня откуда-то из детства про облака и белогривые лошадки.
Что же такого он собирается мне писать в этих письмах? Это же надо что-то придумать на страницу. Нельзя просто отправить «Как дела, привет» и ждать, куда дальше зайдёт разговор. К тому же он меня почти не знает. Будет писать о себе?
У порога меня встретила мама. Я сразу поняла, что она плакала: покрасневшая кожа вокруг глаз, без очков. Внутри все собралось в один ком страха. Надо было все-таки предупредить ее.
— Где. Ты. Шляешься? Я звонила Елене Сергеевне, тренировка давно закончилась. Ты посмотри, какая темень, я думала, с тобой что-то случилось, уже хотела звонить в полицию. Слава богу, Рита полчаса назад сказала, что ты с кем-то гуляешь.
Блин, Рита, Елена Сергеевна, кому ещё она успела позвонить.
— Я думала, ты со мной не разговариваешь.
Если орут, остаётся только обороняться, а ведь полчаса назад, увидев пропущенные, я собиралась, придя домой извиниться.
— Глаза б мои тебя не видели. Ты почему так себя ведёшь?
— А как еще мне себя вести, если ты делаешь вид, что меня не существует?
Я пошла в комнату, мама последовала за мной.
— Ладно, Полина, прости, я люблю тебя и желаю тебе только добра.
Вот так всегда, я слышу «я люблю тебя» только после таких поступков, от которых совсем не веет любовью. Если бы любовь была не только на словах, но и в действиях, не приходилось бы каждый раз закрываться щитом из слов, не приходилось бы вообще напоминать о своей любви, было бы все понятно из поступков.
Но все-таки эти слова подействовали на меня магически. Я расслабилась, вспомнила сегодняшний вечер и тоже попросила прощения. Так мы с мамой снова достигли хрупкого мира.
— Что это за парень, он намного старше тебя, откуда взялся?
— Тебя только возраст интересует? Нет, ненамного. Он из Москвы. Его зовут Глеб.
Я вообще забыла, что Глеб старше, эта разница не ощущалась. Странно, я вот сейчас смотрю на девятиклассников и мне кажется, я намного старше. Ощущает ли такое Глеб рядом со мной?
— А что бабушка, как себя чувствует?
— Не очень, не стала ее расстраивать. Сказала, что ты у Риты задерживаешься. Да она как будто и не заметила, целый день в каких-то бумагах своих возится.
Наверное, бабуля опять что-то записывает в дневник. Когда уже она даст мне его почитать? Надо не забыть спросить у неё об этом завтра.
Глава 9
Восторженная Рита встретила меня вопросом:
— Ну как? Вы поцеловались?
— Перестань, — мне было жутко как неудобно, не хотелось, чтобы услышал кто-то из учителей или одноклассников, если это услышит, например, Ваня, то обязательно всем разболтает. Помню, когда я болела в начальной школе простудой, он всем рассказал, что у меня рак, заботливые одноклассники пришли ко мне домой всей толпой. Не хочу повторения.
— Да ладно, нас никто не слышит. Я специально пораньше в школу пришла, чтобы обсудить тут все с тобой спокойно.
Я огляделась по сторонам, в школе, и правда, было малолюдно.
— Ну, тут особо нечего обсуждать. Погуляли хорошо, он мне про Москву рассказывал, обещал писать настоящие письма.
— Это рукой, что ли?
— Да, рукой.
— Во даёт. И сколько оно будет из Москвы идти, месяц? Лучше бы встречаться предложил.
— Мы два дня знакомы, и он уезжает сегодня, — ответила я, хотя я и сама думала, что Глеб может такое предложить. Возможно, если бы я не вела себя вчера как испуганный воробушек, он бы…Так, стоп, дело не в этом.
— Я пока не уверена, хочу ли этого.
Рита уставилась на меня, как будто все уже давно решено.
— Он тебе не нравится? Как он может не нравиться?
— В том-то и дело. Глеб хороший. Какой-то слишком хороший, конечно, не может не нравиться, но та ли эта симпатия? Ну вот Кирилл нравится, даже если…
— Не говори мне больше о Кирилле, — Рита выставила ладонь вперед, как будто я на неё замахнулась.
Тут в коридоре появилась Кира. Имя «Кирилл» ее притягивает что ли? всегда тут как тут.
Выглядела она немного грустной. Возможно, это потому, что я видела вчерашний эпизод из ее жизни, не лучший эпизод. Сегодня она снова при параде: накрашенная, в короткой юбке, на каблуках. Я даже немного завидую. Мой максимум — попудрить лицо и помазать губы гигиенической помадой.