Страница 99 из 134
Касаемо заражённых, трудностей с ними, как таковых, не возникало. Клинки Охотников и Медоеда исправно отпугивали мелочь, а более серьёзных тварей в этой области, пусть уже и очень близкой к Пеклу, было немного. Основная их часть уходила дальше на Запад, следуя за перезагрузками обновляющихся кластеров. Но всё же в своих вылазках несколько раз рейдерам попадались и Элитники. Молодые ещё, но от этого не менее опасные. Однако, реальную опасность они могли представлять тем же "мародерам", но никак не отряду Медоеда. "Разделывали" тварей в пух и прах, что называется. При этом Дима понимал, что те же Охотники ещё даже трети своих возможностей не показали, как, впрочем, и он сам, хотя Птаха и желала этого. Ей было очень любопытно увидеть, что на самом деле может Медоед, потому она пристально за ним и наблюдала, подмечая, казалось, всё, как двигается, "где" двигается, "что" слушает, куда прежде всего смотрит и всё в этом роде. Иной раз Медоед ловил эмпатией её удивление после некоторых, для него уже давно привычных действий.
Наблюдал при этом и сам Дима. Особенно ему пришлось по душе, и даже стало немного завидно, насколько точно Охотники "дозировали" свои действия. Они никогда не делали больше, чем необходимо в той или иной ситуации. Медоеду до такой филигранности было ещё далеко. Во всяком случае, пока он не "передавал" управление второму потоку, отсекающему всё лишнее. Но и не подвернулось ещё такого случая, чтобы возникла необходимость в переходе на иное восприятие мира.
Анжелика и Сойка тоже прекрасно влились в Отряд, находясь в его "ядре" среди бойцов Бесогона. Пару раз Сойке довелось испробовать свой новый Дар. В одной из стычек она "выстроила" перед несколькими набегающими лотерейщиками "стену" без трения. Твари такого подвоха не ожидали и покатились кубарем, заскользив и в воздухе и по асфальту. Покончили с ними после этого в разы быстрее. В другой раз она наоборот, трение увеличила и влетевшие на скорости в эту область заражённые, несколько бегунов и лотерейщик, буквально лишились кожи, изодрав местами и мышцы с костей. Ко всему этому ещё и почти остановились, вывалившись из области действия Дара окровавленными кусками живого ещё мяса. Это всех в отряде впечатлило. Но что удивило саму Сойку больше всего, сил в боевой обстановке потребовалось на использование Дара куда меньше, чем когда испытывали его в стабе. Объяснения этому Сойка так и не смогла найти. Поделилась этим она только с Анжеликой и Медоедом, но и они только пожали плечами, не понимая, в чём дело. Возможно, подсказал бы знахарь, но обращаться к Аспирину не хотелось, а Стопарь находился далеко.
В остальном всё проходило вполне хорошо. К концу третьей недели Охотники начали приноравливаться к работе в составе отряда, а не сами по себе. Возросло понимание, что позади находятся друзья, которые прикрывают спину, равно как и ты сам прикрываешь уже их спины и не нужно беспокоиться и лишний раз оборачиваться. При чём это коснулось не только Охотников, но и людей Бесогона, они тоже начали "доверять" Охотникам. Становилось всё проще и проще. Это же, в свою очередь, сыграло свою позитивную роль и на отношениях в коллективе. Началось, конечно, всё с той самой совместной пьянки, но и постоянная работа плечом к плечу сплотила людей если не в единую группу, то очень к этому близко. Как отметил Дима, даже так и не прекратившиеся подначки Птахи воспринимались уже не как раньше, теперь это стало больше похоже на дружескую пикировку, хотя и отнюдь не утратило тех элементов "игры", которую она вела. Самое интересное, Птаха так ни разу и не втянула во всё это Сойку. С ней у Охотницы сложились достаточно тёплые отношения, но Дима всё время ощущал, что Птаха в компании его матери начинала себя чувствовать не так свободно, как всегда. Почему, он не знал и разбираться с этим не хотел, главное, не мешает.
Ещё, в течение всего этого месяца, Дима упражнялся и со своими новыми возможностями, до этого толком потренироваться и не выходило. Свои "дополнительные" руки он теперь ощущал почти "как родные" и часто ими "пользовался". Со стороны это выглядело использованием в разных мелочах Кинетики, что вполне устраивало парня и вопросов не вызывало. Очень удобно стало вести стрельбу, отвлекаться от цели на смену магазина теперь не надо, смена проходила "на ходу".
Возросло понимание Дара, уменьшающего вес предметов. Птаха однажды очень удивилась, когда Дима походя, ногой отпихнул в сторону с пути обломок бетонной ограды, который весить должен не менее пары десятков килограмм. Заметили это и другие бойцы, но такого внимания не обратили и момент этот из их головы вылетел быстро. Так же Дима ощущал, что этот Дар вполне возможно "сцепить" и с другими, с той же Кинетикой или "руками", но чётко пока выходило редко.
К радости Птахи, ей, наконец, удалось посмотреть на мечи Медоеда. Не в бою, к сожалению, но и так хватило. В рукопашную с тварями сходиться ещё не приходилось, а "кормить" клинки было необходимо. Мечами же Дима срезал бронепластины с затылков тех самых убитых Элитников, погружая клинки в туши чуть не по самую рукоять. Охотница тогда вилась рядом с Медоедом чуть ли не до конца дня, что изрядно бесило Анжелику. К слову, Сойка нашла подход к Энжи и втолковала-таки ей, что ревновать Диму глупо и не стоит. И о чудо! Анжелика потом и самому Медоеду призналась, что "жить" стало попроще, чему он несказанно обрадовался. Бесить, однако, Птаха своими выходками не перестала, но с этим она справлялась уже проще.
А ещё Медоед понимал, что всё это, в смысле, весь последний месяц, их совместные тренировки и рейды, это "копание в песочнице". То, что им совсем скоро предстоит, гораздо и гораздо опаснее. Так же он ощущал, что спокойного времени всё меньше и вскоре от него и остальных потребуются абсолютно все силы, до донышка, как физические, так и моральные. И даже этого может оказаться мало. Но удручало больше всего понимание, что вернутся не все… это при условии, что вообще удастся провернуть задуманное.
Остальные тоже ощущали нечто подобное, об этом говорила возрастающая с каждым днём нервозность, словно вот-вот произойдёт то, чего давно ожидаешь и это самое ожидание уже начинает приносить дискомфорт.
Деревья, наконец, расступились и три машины выехали на обширное поле. Дорога перечёркивала его почти по центру, "втыкаясь" через несколько километров в лесной массив. Не доезжая пары километров до этого леса с основной дороги имелся съезд, который и вёл к Шестому Форпосту. От лесополосы, из которой выехали рейдеры его уже становилось видно, хотя и ехать предстояло ещё километров пять. Местность здесь, что сковорода, плоская, поэтому видно даже противоположный край этого огромного поля, сомкнутого со всех сторон лесом.
Издалека Форпост выглядел серым пятном с торчащей из центра вышкой. По мере приближения это пятно становилось чётче и можно разглядеть стену из массивных бетонных блоков, навесы над огневыми точками и крышу самого высокого здания внутри периметра.
Настроение у бойцов было отличное, пятидневный выезд, наконец, подошёл к концу и вскоре можно будет отмыться от пыли, пота и въевшегося, казалось даже в кожу, запаха гнили. Бойцы весело переговаривались на общем канале, но не наглели и эфир не забивали.
Медоед стоял на пулемёте, сейчас его очередь была и "переговаривался" с Анжеликой, вспоминая тот или иной момент этого рейда, обсуждая свои действия и действия остальных товарищей.
Вот их машина свернула к Форпосту, ехал Дима в головной. Кумар поддал на грунтовке газу и Медоеда немного качнуло. Машину на плохой дороге сразу начало потряхивать и пришлось вставать поудобнее.
До Шестёрки уже оставалось не более полукилометра, когда в голове Димы вдруг развернулась "мысле-фраза":
"Здравствуй, сын, как же я по вам соскучился!"