Страница 100 из 134
От удивления и неожиданности челюсть Димы чуть не упала через люк внутрь машины. Затем настало осознание, пришла радость! Ответить Медоед пока не мог, не хватало собственного радиуса. Тронув гарнитуру, Дима произнёс:
— Мам, Горец здесь! Отец вернулся!
Тут же в эфире раздались смешки, которые, однако, прекратились, стоило бойцам понять, ЧТО сказал их товарищ. До сих пор не все в отряде знали, что Медоед местный. Сам Дима уже мысленно стучал себя по голове за такую беспечность! И как потом объяснять, каким образом он с такого расстояния понял, что Горец в Форпосте?!
Эмоции родных, мамы и Анжелики полыхнули радостью и облегчением, но они оказались умнее и бурную радость на общем канале выражать не стали, "отстучав" оговоренное число раз в рацию, на сколько каналов нужно подняться и затем спуститься в половину от этого числа.
Переходя на нужный канал, Дима отметил и резко возросший "интерес" Птахи. Вот теперь точно, расспросов не избежать.
Наконец, и Медоеду стало хватать радиуса эмпатии, чтобы ответить. Одновременно с переговорами с Сойкой и Анжеликой, он ответил и Горцу:
"Здравствуй, отец! Мы уже заждались!"
Глава 11, ч. 1.
Приграничье.
Шестой Форпост стаба Гвардейский.
Пока доехали до ворот Форпоста, пока выгружались, Дима с Горцем успели немного "поговорить". О вылазке в Пекло Медоед не спрашивал, успеется. Главное, что узнал, отец без ранений и добрался нормально. Встретиться договорились в столовой, Горец будет ждать там, на первом этаже гостиницы.
На воротах рейдеров не задерживали, убедились, что помощь никому не нужна, что нет "новеньких", что никого не потеряли и пропустили на внутреннюю территорию Форпоста. Дальше машины повернули на стоянку и заняли выделенные команде рейдеров места для транспорта. Специально людей никто не встречал, за прошедший месяц к ним уже все привыкли и воспринимали своими. Выйдя из машин, бойцы, кряхтя, потягивались и разминались, Кумар и Лис тут же "задымили". Затем рейдеры забрали из внедорожников оружие, рюкзаки и направились мимо огороженного высокой сеткой-рабицей с натянутой поверху "егозой" плаца, который сейчас обметал куцей метлой один из "косепоров".
Обойдя плац, всей группой вышли на маленькую стояночную площадку перед крыльцом столовой-гостиницы. На входе, опёршись о перила, стоял Горец.
Сойка, выдохнув, рванулась к нему. Некоторые бойцы команды при этом заулыбались, другие несколько разочарованно, но без зависти, выдохнули. Горец, успев спуститься с крыльца, принял в объятия Сойку и пару раз крутанулся с ней, впившись губами в её. И плевать они оба хотели, что все вокруг смотрят.
Рейдеры немного притормозили, чтобы своим проходом не портить момент. Когда Горец и Сойка, наконец, "разлепились", подошли и остальные. Кроме Медоеда, Сойки и Анжелики, Горца знал только Бесогон, пусть и "шапочно", так что пришлось знакомиться.
Немного странно отреагировали на отца Димы Охотники, а Птаха, как показалось Диме, так и вообще, отнеслась с еле прикрытой настороженностью. Но ощущалось в её эмоциях и любопытство. Она на Медоеда и взгляд бросила, мол, вопросов у меня к тебе много. Но это ожидаемо. И это ещё Горец не улыбался…
Бойцы потянулись ко входу и вскоре на крыльце остались только командиры, Медоед с Анжеликой, которая тоже искренне была рада видеть отца Димы и Сойка.
— Как чувствовал, что вы здесь, вот и решил завернуть, — произнёс Горец, обнимая Сойку. — И у меня много новостей. Но я думаю, вы сначала в порядок себя приведёте с дороги. Я-то здесь уже несколько часов.
Сойка кивнула и потянула Горца за собой. Задерживать их никто не стал. Когда они скрылись, Птаха настороженно спросила Диму:
— Ответишь на вопросы?
Медоед усмехнулся, а Анжелика закатила глаза, мол, я в душ хочу, какие нахрен вопросы:
— Я бы сказал позже, но мужики душ, наверное, уже забили…
— Ты же в курсе, что… ммм… Горец не человек?
Медоед покачал головой и взглянул на Охотницу:
— Он-то, как раз и человек, больше даже, чем многие из нас.
— Я не про то. И… как бы тебе объяснить… — в её эмоциях проскользнуло смущение, похожее на то, когда человеку кажется, что его слова могут прозвучать совершеннейшей глупостью, но и не сказать нельзя. — Он… я его вижу, как матёрого Элитника. И мои орлы тоже что-то такое ощутили. Как это может быть?
Бесогон тоже взглянул на Диму, затем на Птаху:
— Так-то он кваз. Очень необычный кваз, ты его оскал ещё не видела.
— Он не кваз, поверь, Бесогон, — веско ответила Охотница.
— Это что-то меняет, Птаха? Он таким ещё до моего рождения был и никого за это время не съел, так что не понимаю твоих опасений, — подал плечами Медоед.
Птаха нахмурилась, она ожидала другого ответа, да и никто, никогда не упрекал её в страхе. Но если быть честной, Горец пугал. Охотница не понимала, видела перед собой человека, пусть и не совсем привычной внешности, но ощущала его лишь чуть менее опаснее тех существ, на которых она привыкла охотиться. А то, чего она не понимала, всегда считала опасным.
— Это не ответ, Медоед. Кто он на самом деле?
— Мой, отец, Птаха. И повторяю, он — человек, — с нажимом ответил Дима. — По твоей логике выходит, что и я должен быть… не человеком. Но почему-то ко мне ты не относишься, как к бешеной собаке.
— Я не это имела в виду и ты это понял.
— Слушай, Птаха, может тебе с Горцем самой поговорить и все вопросы отпадут? — вмешался уже Бесогон. — Да, внушает мужик, но у них вон, вся семья такая. Так шо не нагнетай…
Охотница бросила на рейдера взгляд, мол, ты бы хоть помолчал. Затем глубоко вдохнула и произнесла:
— Извини, Медоед… — Дима всё-таки умудрился не вытянуть лицо от удивления, а вот Бесогон с Анжеликой так не смогли. — Не так это должно было выглядеть, ты же понимаешь?
— Проехали, — он сделал паузу. — Отец… он глубоко в Пекле провалился. И другим там просто не выжить.
Вот сейчас не выдержала и Птаха, её рот приоткрылся, а брови поползли вверх. В эмоциях словно бомбу взорвали, чего там только не было сейчас. И вопросов у неё, похоже, только прибавилось. Бесогон только усмехнулся, глядя на Охотницу, Дима вкратце рассказывал о Горце ещё когда они ехали в Перепутье.
— Потом, Птаха, хорошо? На самом деле, в душ охота, — Медоед не дал рвущемуся потоку вопросов выплеснуться наружу и они с Анжеликой скрылись за дверью.
— Ты знал? — Спросила Бесогона Птаха, когда дверь за напарниками закрылась.
— Медоед рассказывал кое-что. Мы в таком же афиге были. Да… Горец, человек из Пекла. Как он там выживал, хрен знает… но мужик он нормальный, успел с ним немного пообщаться. Так шо ты это…
— Да поняла уже… но он, реально, не человек…
— Шо это меняет, на самом-то деле?
— Может и ничего… — задумчиво произнесла Птаха и кивнула рейдеру на дверь.
Всё-таки хорошо, что в душ можно сходить вдвоём. Медоеду не пришлось ждать очереди, Горец и Сойка уступили и Анжелика с Димой ушли первыми.
В столовой собрались примерно через час. Всех бойцов ждать смысла не было, так что, когда спустился, наконец, Бесогон, Птаха прекратила свои осторожные расспросы. Горец особо ничего не скрывал и отвечал охотно. Особенно Птаху поразило, что в своё время ему "повезло" найти дохлого скреббера и жемчуг стал тем самым залогом выживания в первое время. А ещё больше она изумилась, когда Горец сказал, что ему не нужен живчик. Она сначала даже позавидовала, но это ушло сразу же, как только узнала, что его заменяет частый приём чёрного жемчуга. И именно после этого она полностью "осознала" слова Медоеда о том, что другим в Пекле не выжить. После этого даже "фирменная" улыбка Горца так не поразила, хотя на мгновение, дыхание всё же перехватило.