Страница 87 из 370
Администрация сумела заставить утихнуть открытые битвы в коридорах, но медленно закипающее напряжение никуда не делось. Люди были испуганы, и по моему опыту, такой страх легко превращался в гнев.
Со мной практиковались Гермиона, Миллисент и Невилл, хотя у меня были еще дополнительные занятия, о которых не знали остальные.
— Я рада, что вы решили работать с нами, — сказала я. — И что вы не такие дятлы, которыми вас считают слизеринцы.
— Все слизеринцы? — спросил он.
Я мрачно кивнула.
Он ухмыльнулся и швырнул в меня своим полотенцем. Я уклонилась.
— Это всего лишь означает, что мы всё делаем правильно. Уизли — бич слизеринцев.
— Драко определенно так думает о вашем брате, — сказала я.
Драко быстро взрослел, хотя у него всё ещё бывали моменты, когда кусочки его прошлого я показывали себя. Чаще всего подобное происходило рядом с самым юным из Уизли, хотя время от времени его, кажется, раздражал Гарри Поттер.
— Мы все так думаем о Роне, — сказал Фред. — Но братьев не выбирают…
Я ожидала завершения фразы, но Фред лишь ухмыльнулся.
— Тебе следует повеселиться на вечеринке, — продолжил он. — В конце концов, ты сама наполовину монстр.
Я оскалилась, и он рассмеялся.
Фред махнул палочкой, пробормотал что-то, и полотенце отправилось в его сумку.
— Увидимся в среду.
С этими словами он ушел. После его ухода, я подождала в комнате несколько минут. Пусть я и могла сказать, наблюдает ли кто-то из людей; с картинами было сложнее, и они, как правило, разносили слухи. Последнее, что мне требовалось, чтобы распространились слухи о том, что я провожу время с мальчиком старше меня, особенно гриффиндорцем.
Я выбрала коридор, в котором не было портретов, но всегда имелись блуждающие привидения, и Пивз был бы счастлив распространять мерзкие слухи, особенно из-за того, что он считал, что я ничего не могу ему сделать.
Если повезет, то сочтут, что я пила его кровь. Слухи о том, что я вампир, не исчезли, и даже были люди, провозглашавшие, что я незаконная дочь Снейпа.
Странным было то, что я не могла полностью отбросить такую возможность, так как я практически ничего не знала о семейной жизни своего тела. Всё, что можно было сказать, так это то, что между нами не было особого физического сходства.
Может, дело было в том, что нас обоих считали устрашающими. Я заметила, что Снейп преднамеренно работал над тем, чтобы быть устрашающим, хотя это никогда не работало со мной.
После встречи лицом к лицу с Джеком Остряком, Сибирью и Сыном, мало что выглядело по-настоящему устрашающим.
Выйдя в коридор, я услышала плач, исходящий из одного из туалетов. В этот туалет, кажется, не ходил никто из девочек, хотя я использовала его пару раз.
Осторожно войдя внутрь, я спросила:
— Миртл?
Я была, по крайней мере поверхностно, знакома с большинством привидений в замке. Я была достаточно параноидальна на их счет, чтобы мне потребовалась эта информация. В конце концов, за ними было труднее следить, чем за людьми, которых мои насекомые ощущали легко, или портретами, которые оставались прикованы к одному месту.
Всхлипывание прекратилось.
— Уходи прочь! — услышала я голос из кабинки, сопровождавшийся эхом.
— Хорошо, — ответила я, пожав плечами.
Не было смысла идти туда, где меня не хотели видеть, и я не была экспертом в психологии привидений, особенно потому, что все прочитанное мной указывало, что они не были действительно духами умерших, но вместо этого являлись отпечатками или копиями этих самых духов.
В известном смысле, они были как магические портреты; они не могли испытывать физических удовольствий, и их способность учиться на новом опыте являлась ограниченной; по этой причине Биннс был таким отвратительным учителем, хотя я подозревала, что он и при жизни не был особо блестящим.
В комнате было холодно, даже холоднее, чем в остальном замке. Я читала, что подобное, как правило, происходило в присутствии привидений, и это могло оказаться способом их обнаружить. Даже если привидение пряталось, мои насекомые, в конце концов, могли ощущать холод.
Способность вообще видеть их относилась к особенностям волшебников; магглы ощутили бы только дискомфорт, или холод, или тень краем глаза. Этого оказалось достаточно, чтобы я задумалась, были ли какие-то привидения в моём прежнем мире; скорее всего, нет, потому что они рождались из волшебников.
Некоторые из наихудших чистокровных расистов любили рассуждать, мол, это потому, что у магглов нет души. Не все чистокровные так считали, но несколько имелось.
— Ты не хочешь знать, что случилось? — спросила она.
— Тебя убили, и ты злишься из-за этого? — спросила я в ответ.
Я видела, как её голова высунулась из кабинки, и затем она сердито посмотрела на меня.
— Именно то, чего я ожидала от Слизерина… делать предположения о людях.
— Да ну? — спросила я. — Так я ошибаюсь?
— Да! — выкрикнула она.
Пояснять она не стала, и глазела на меня, словно ожидая какого-то рода ответной реакции.
— Ну, мне нужно идти, — сказала я. — Я надеюсь, что ты справишься с тем, что там тебя беспокоит… и со смертью, конечно, тоже.
Я не стала говорить ей, что могу разделить её чувства, так как и сама раньше умирала. Такое легко могло снова привести меня к смерти, или, может быть, чему похуже. Я слышала о дементорах. Общество должно быть воистину жестоким, чтобы наказание смертью выглядело более мягким вариантом.
Высасывание души, и убийство всех надежд на посмертие, вот что было по-настоящему беспокоящим; я даже не знала, что имелось доказательство посмертия. Такая информация усадила бы всё человечество на задницы и заставила бы их всё подвергать сомнению.
Волшебники, кажется, не знали, что собою представляет посмертная жизнь; как и привидения; я не могла ответить на этот вопрос. Может, это было моё посмертие, и если так, то у меня было ощущение, что я нахожусь в не очень хорошем месте. Чистилище, возможно?
— Никто из привидений не хочет, чтобы я пошла на вечеринку на Хэллоуин, — сказала Миртл.
— Вечеринку с танцующими скелетами? — спросила я. — Разве туда не все идут?
— Нет! После вечеринки… для призраков и гостей, празднование нашего коллективного дня Смерти. Предполагается, что Хэллоуин — это день, когда мы ближе всего к тому, чтобы снова быть живыми, и нам нравится праздновать его.
— Разве тебя не приглашали на вечеринку в прошлом году? — спросила я.
— Да, — ответила она недовольно. — Именно поэтому меня не пригласили в этом.
Она снова начала плакать.
Я могла понять, почему даже привидения могли не желать видеть ее рядом; её постоянные жалобы и плач действовали всем на нервы. Тем не менее, я могла припомнить, как и сама плакала в туалете из-за поступков других.
Можно ли было затравить привидений? Были ли они действительно разумны, или являлись просто имитацией?
Имело ли это значение?
Перетянуть их на свою сторону, значительно усилило бы мое влияние. Самым большим моим ограничением на текущий момент, помимо размера и нехватки магических способностей, являлся тот факт, что я могла сосредотачиваться только на одной вещи за раз. Это означало, что неизбежно, рано или поздно, я что-то да пропущу.
— Ну, — сказала я медленно. — Тебе нужно задать самой себе вопрос, на что ты готова, чтобы получить приглашение. Или тебе нужно явиться туда без приглашения.
— Явиться?..
— Показаться, не будучи приглашенной. Если ты хорошая, то люди может даже ничего и не скажут. Если ты плохая, они выгонят тебя, но, по крайней мере, ты попытаешься.