Палочка для Рой

Глава 98. Отчаяние

― Это знак отчаяния, — произнесла я.

Мы снова находились в доме Сириуса, а зелья были аккуратно промаркированы и спрятаны. Ремус связался с нами, попросив вернуться с «каникул» у Невилла, ради нашей же безопасности.

Я не видела Дамблдора или Ремуса больше месяца. Я в любом случае не увидела бы Ремуса предыдущей ночью, так как было полнолуние.

Сегодня оно тоже было, так что вскоре ему предстояло покинуть нас.

― Что ты имеешь в виду? — спросил Ремус.

― Если бы они сражались с позиции силы, то напали бы на какую-нибудь сложную цель... Гринготтс, Министерство, другое хорошо защищённое место. Такая атака продемонстрировала бы, что правительство неспособно защититься.

― Но они этого не сделали, — заметила Гермиона.

Она всё ещё рассматривала газету, где были размещены фотографии бесчисленных магазинчиков Косой Аллеи, объятых огнем.

Всеми атакованными магазинами владели маглорожденные или полукровки. Магазины чистокровных никто и пальцем не тронул.

― Они напали на лёгкую цель, — отозвалась я. — И для атаки использовали кучку заимперенных марионеток. Им требуется оставаться значимыми, но между Министерством и Дамблдором они находятся под огромным давлением. Люди снова начали ощущать себя в безопасности, потому что большинство сражений не попадает на страницы газет, и единственное, о чём сообщают, так это о потерях Пожирателей.

Ремус нахмурился.

― Мне казалось, что мнение среднестатистического волшебника не слишком много для них значит.

― Мнение — это всё, — ответила я. — Их сила всегда основывалась на пускании пыли в глаза. Каждый волшебник вооружён, и они превосходят в численности Пожирателей Смерти в сотню раз. Даже Дамблдору пришлось бы бежать, если бы нашлось достаточное количество волшебников, пытающихся убить его.

Дамблдор, приподняв одну бровь, пристально посмотрел на меня.

― Иногда вам нужно спать, — пояснила я. — Немного успокоительного вам в суп, и кто-нибудь запросто сможет вас прикончить.

Дамблдор осторожно опустил столовую ложку и пристально посмотрел в свою тарелку.

Обычно перед тем, как приступить к еде, я обнюхивала её насекомыми. В этом мире ничему нельзя было доверять.

― Бывают проклятия, способные убить вас, просто если подберёте не тот предмет, — продолжала я. — Даже лучший волшебник в мире может быть ослеплён чем-то таким, и как только все его союзники окажутся убиты, ему придется бежать и прятаться.

― Он бессмертен, — напомнил Ремус.

― Правда? — спросила я. — Из того, что я слышала, его убийство просто приводит к тому, что он позднее обзаводится новым телом. Просто поступите с ним, как с Гриндевальдом, или ещё хуже.

― На словах у вас всё выходит очень гладко, — сухо ответил Дамблдор.

― Магловские правительства могут править людьми благодаря тому, что их ружья и бомбы больше, и у них есть подразделения, способные навалиться толпой. В волшебном мире это не так. Любой волшебник, готовый достаточно упорно и тяжело трудиться, может стать опасным.

― И как бы ты справилась с ними? — спросил Ремус.

Из-за того, что здесь находились Гермиона, Гарри, Невилл и Сириус, им приходилось проявлять осторожность в том, как они допрашивали меня.

― Если бы они были террористической группой маглов, то следовало бы нацелиться на деньги и связь, — ответила я. — У волшебников нет точно таких же нужд, как у маглов. Им не нужно оружие или боеприпасы; они могут воровать еду у маглов и находить у них приют.

При этих словах Ремус бросил на меня острый взгляд.

― Я считал, что они будут избегать мест проживания маглов. Большинство чистокровных мало что знает о них.

Я посмотрела на Сириуса.

― Вы не можете предполагать, что все чистокровные невежественны в отношении мира маглов. Том, в конце концов, вырос в магловском приюте.

Все нахмурились при этих словах.

― Как бы то ни было, сомневаюсь, что он и правда верит во всю эту чистокровную чепуху, — сказала я. — Он полукровка. Вероятнее всего он считает, что единственное, что в мире имеет значение — это он сам. Если бы он смог возвыситься во власть, заполучив лояльность маглорожденных, сейчас у нас происходил бы совсем иной разговор.

Весь прошлый год я собирала информацию о Волдеморте из всех возможных источников. Миртл училась вместе с ним, и Хагрид тоже.

Оба их рассказа я восприняла с долей скептицизма, потому что каждый из них явно был в той или иной мере пристрастен. Тем не менее, я прочла столько книг, сколько смогла, о последней войне, в попытке получить представление о тактике и стратегии Волдеморта.

― Он социопат, — сказала я. — Все классические симптомы налицо. Один из моих союзников нашёл его старый приют. Нелегко оказалось найти записи шестидесятилетней давности, но он нашёл их в кладовке. Вы знали, что он, даже будучи ребенком, вызывал беспокойство у персонала приюта?

Под союзником я имела в виду Наземникуса Флетчера. Я не готова была рисковать одним из своих старших маглорожденных в такой задаче, пускай и считала, что Волдеморт не так уж сильно заботился о том доме, в котором провёл детство.

― Он мучил животных, — продолжала я. — Он был одиночкой и издевался над другими детьми при помощи магии.

Чтобы раскрыть этот факт, мне пришлось читать между строк.

― И из чего ты сделала такой вывод о его поведении?

― Если бы он был маглом, то в конечном итоге оказался бы серийным убийцей, — ответила я. — Или, возможно, генеральным директором большой компании. Может, политиком. Если бы он стал серийным убийцей, то мог бы коллекционировать трофеи.

Дамблдор приобрёл задумчивый вид.

― У него была коробка, — сказал он. — С вещами, украденными у других детей.

― Кто-нибудь знает, как он стал бессмертным? — спросила я.

Ремус и Дамблдор переглянулись, причём так, что выглядело оно подозрительным.

― У меня есть подозрения, но пока что без доказательств, — сказал Дамблдор.

― Что же, у многих таких вещей есть лазейки. Я читала старые магловские легенды о волшебниках, которые вырезали себе сердце и прятали где-то, чтобы их нельзя было убить. Такое возможно?

― Вы и сами ищете способа стать бессмертной, мисс Эберт? — осторожно спросил Дамблдор.

Я покачала головой.

― Если бы мы знали, что он спрятал своё сердце, то можно было бы начать его поиски, — пояснила я. — Если бы он стал вампиром, то мы могли бы отравить его кровь или прибегнуть к солнечному свету. Если же он выпил крови единорога... ну, тоже что-нибудь придумаем.

― С трудом могу себе представить, что даже Том Реддл оказался бы настолько глуп, чтобы пить кровь единорога. C ней он был бы живым лишь наполовину, и такого бы ему никогда не оказалось достаточно.

― Как насчёт философского камня? — спросила Гермиона. — Я слышала, что он обеспечил Николаса Фламеля сотнями лет жизни.

Она проводила часть моего исследования о возможных источниках бессмертия. К несчастью, таковых было мало.

― Камень продляет жизнь, — ответил Дамблдор. — Но не спасает от смерти. Николас, как и любой другой волшебник, может умереть от практически любой из причин, за исключением болезни или старости.

― Можно подумать, что Волдеморт, по крайней мере, попытался бы получить от него формулу камня, — сказала я.

― Почему бы просто не взять камень? — спросил Ремус.

― Что произойдет, если ваш камень окажется уничтожен? — спросила я в ответ. — Если вы не можете сделать ещё один, то вы покойник. А вот если у вас есть формула, можно сделать запасной.

― Вроде запасной палочки? — сухо вопросил Ремус.

Я покраснела.

― Идея не такая уж и глупая. Она может, в конечном итоге, как-нибудь спасти мне жизнь.