Палочка для Рой

Глава 58. Интерлюдия: Пожиратель Смерти

— Видели, что она с Найджелом сделала? — спросил Томас.

Он вспотел, несмотря на хлещущий в лицо ветер.

Это было словно ночной кошмар.

«Плёвая работёнка» — уверяли их. Подлететь к поезду, детишек, которых им предстояло убить, заставили сидеть в последнем вагоне. Проскользнуть внутрь, убить, выбраться наружу. Легко, словно золотой отобрать у лукотруса. Лукотрусам же плевать на золото...

Работёнка вся под чарами хамелеона, и никто даже не узнает, что они там были, пока Поттера и Тéррор не найдут мёртвыми.

Они бы оставили послание всей Магической Британии. Мальчик-Который-Выжил был талисманом, символом надежды для масс. Убить его — и люди поймут, что надежды нет. Что есть только подчинение или смерть.

Даже более того, Хогвартс-Экспресс считался священной землей. Смерти, случившиеся в поезде, шокировали бы людей. Это напомнило бы им, что их собственные дети в опасности. И если Хогвартс, самое безопасное место во всей Магической Британии, не мог защитить их детей, то никто не был в безопасности, даже в своих собственных домах.

Конечно, лучшие волшебники смогли бы защитить свои дома чарами Фиделиус, но те были очень сложны, и редкий волшебник оказывался достаточно умел, чтобы суметь их исполнить. Не говоря уже о том, что даже если бы они и правда защитили свои дома, то прятаться в них они смогли бы только ограниченное время. Рано или поздно им бы пришлось выйти наружу за едой.

Копирование еды работало прекрасно, но оно не сохраняло оригинал навсегда. Еда старела и гнила, а магия, сохраняющая еду, всё ещё находилась в зародыше.

Убийство двух первогодок должно быть прогулочной задачей для одного Пожирателя Смерти. Вместо этого Тёмный Лорд послал шестерых. Остальных он отправил отвлекать авроров на вокзале, так что шестерых их должно было хватить с лихвой.

Вместо этого их поджидала Лоточница, и она оказалась настоящим кошмаром. Они сумели сбежать практически невредимыми, благодаря хорошим щитам и быстрым рефлексам, но Тéррор оправдала своё прозвище, убив Найджела, пока они смотрели в другую сторону.

— Заткнись, — ответил Юрген. — Они просто детишки, ученики Хогвартса. Рано или поздно они облажаются. Применят магию — и они наши.

У них были агенты в Отделе Надзора; как только будет отправлена сова с жалобой об использовании магии, они наконец-то смогут оставить в прошлом весь этот хаос.

К счастью, авроры не могли аппарировать в места, которые не могли хорошо представить, так что где бы они, в конечном итоге, ни убили детей, пройдет какое-то время, прежде чем гаврики туда доберутся. К несчастью, это также означало, что они не могли просто аппарировать к Тéррор и убить её за то, что она сделала с Найджелом. Там было так много крови… Найджел соскользнул под колёса поезда, и в тот момент он был всё ещё жив.

А ещё взгляд Тéррор не был взглядом человека. Она пристально смотрела на них, словно могла видеть их сквозь чары хамелеона, и в её глазах не было ни намека на шок или ужас от того, что она сделала. Она убила чистокровного так же легко, как сам Томас мог бы убить насекомое. Убийство совсем её не взволновало. Словно она вообще не осознавала, что настоящими людьми были только чистокровные.

— Как, сука, они проскочили мимо нас? — спросил Джеральд. — Оставляли же наблюдателей. Я прошёл через весь этот грёбаный поезд, и мы ничего не видели.

— Не имеет значения. Мы достанем их, а потом Тёмный Лорд наградит и нас, и семью Найджела, — ответил Юрген. — Ох, мы заставим их заплатить.

Томас вздрогнул. Юрген был одним из тех, кто любит играть со своими жертвами. Его родители приехали из Германии, и там он научился страшным вещам, из-за чего Томас его боялся. Он не боялся убийства, его беспокоило то, что происходило до них. Убивающее Проклятие было милосерднее. Оно убивало без боли, мгновенно. Томас никогда не любил применять Круциатус, как некоторые из его коллег. Неважно, что натворили маглорожденные, лучше уложить их милосердно, чем пытать. Мир без них станет лучше, но никто никогда не говорил, что необходимо при этом быть жестоким.

Юрген вытащил осколок зеркала и уставился в него.

— Совы отправлены, — сказал он. — Скоро пролетят мимо нас.

«Скоро» — понятие растяжимое, особенно по отношению к совам. Некоторые, казалось, особо не спешили, тогда как другие появлялись в точке назначения быстрее, чем это было возможно, учитывая видимую скорость их полёта.

Следующие тридцать минут они провели, паря на месте, погружённые в собственные мысли. Томас не осмеливался много разговаривать — свободомыслие не особенно ценилось среди Пожирателей Смерти, разумеется, если ты не был богатым чистокровкой. Бедным родственникам, вроде него, иногда приходилось кланяться и расшаркиваться.

Несмотря на то, что Юрген не был чистокровным британцем, он показал себя достаточно жёстким и эффективным в делах, за что ему поручили ранг повыше в организации. Дураков он не терпел.

Никто из вышестоящих их не терпел. Никогда не хотелось бы ляпнуть такое, что недоброжелатель мог донести до вышестоящих. Мир вокруг был беспощаден, и единственным преимуществом присоединения к Пожирателям Смерти было то, что ты становился частью чего-то большего.

Это означало шанс на изменение мира, который был глубоко и ужасно неправилен большую часть его жизни.

У большинства юных волшебников не было мизерного шанса в теперешнем мире, кроме тех, которые происходили из самых лучших семей. У волшебников постарше были все хлебные должности, и то, что они оставались здоровыми и бодрыми до самой смерти, означало, что они занимали свои места десятилетиями... некоторые даже сотню лет или больше.

Томас слышал, что маглы были настолько короткоживущими, что вся их карьера целиком заканчивалась за тридцать-сорок лет. В таком мире у молодежи был шанс, особенно из-за того, что маглы всё время болели и умирали почти без всякой причины.

Но в мире, в котором жил он, было трудно получить значимую работу, и ещё труднее продвинуться по службе, так как люди наверху почти никогда не выходили в отставку и не умирали. На каждую хорошую работу имелась очередь поджидающих волшебников, и на каждого получившего приходилась дюжина вынужденных жить словно бедняки, принуждённых выкарабкиваться только за счёт своей магии.

Жить бедным чистокровкой было очень трудно. Теперь, когда маглорожденные считали, что заслуживают свою долю хороших профессий, всё стало еще труднее. Хуже того, маглорожденные были готовы работать за такую зарплату, на которую ни один чистокровный никогда бы ни согласился.

Это снизило зарплаты для всех.

И хуже всего — грязнокровкам предоставлялись преимущества, вроде полного обучения в Хогвартсе, за которое большинство из них даже не платило. Они паразитировали на тех, кто тяжко трудился, на честных гражданах, и ничего не отдавали взамен.

Обнаружив, что он не единственный, кто так думает, Томас вздохнул с облегчением. С Пожирателями Смерти он нашёл сообщество людей, которые видели опасность там же, где и он сам.

Он не хотел убивать людей, по крайней мере поначалу, но в конце концов Томас понял, почему это было необходимо.

Маглорожденные были чумой их мира, гангреной, которая не остановится, пока не пожрёт всё до последнего лоскуточка и не уничтожит всё хорошее и значимое.

Если маглорожденных не остановить сейчас, то каждый волшебник будет жить в крошечном магловском доме, выглядящем в точности так же, как и любой другой магловский дом. Все маглы были рабами какого-то «тело-вешанья»(39), которое их гипнотизировало и превращало в жирдяев.

Маглы ели дерьмовую пищу и жили говенную жизнь. И если маглорожденным удалось бы переделать всё по-своему, то житьё волшебников ещё бы ухудшилось. Маглорожденные уничтожили бы всё, что делало волшебный мир великим.