Страница 104 из 370
Глава 33. Наследница
— Я любила родителей, — сказала я.
И слова мои были чистейшей правдой. Хотя Дамблдору и не следовало знать, что лежавшие на земле люди не были моими настоящими родителями.
— Я понимаю, как это выглядит, но я была в шоке.
Дамблдор смотрел на меня взглядом, который я не могла истолковать.
О чём он уже догадался, и как много понял неправильно? У него не было всех кусочков головоломки, но я и раньше знавала людей, способных достроить недостающие факты при помощи интуиции, а у Дамблдора была масса времени, чтобы научиться понимать людей; тем более, что он, вообще-то, мог разумы читать.
— Вы выглядели довольно… собранной, — мягко сказал Дамблдор.
— Так я справляюсь с проблемами, — ответила я. — Сосредотачиваюсь на решении, и только потом беспокоюсь о том, чтобы поплакать. Что мне оставалось делать? Сидеть там и реветь?
— Многие поступили бы именно так, — сказал он.
— Они упомянули, что у них есть свои люди в полиции, — ответила я. — Это означало, что в тот момент, когда полиция добралась бы до меня, преступникам стало бы известно, что я не погибла. И вскоре после этого я оказалась бы мертва. Я знала, что мне нужно убираться.
— У меня не так уж много опыта в вождении, — признал Дамблдор. — Но я не видел, чтобы за рулём автомобилей сидело много детей вашего возраста.
— Это более распространено в сельских областях Америки, — объяснила я. — Где ребёнку, возможно, придётся везти родителя в госпиталь, если того укусит гремучая змея или он пострадает от передозировки мета.
Я не говорила, что выросла в такой области. Если он придёт к такому выводу — кто я такая, чтобы его разубеждать?
— А то, что вы не узнали машину?..
— Она была взята напрокат, — ответила я. — И моя память всё ещё была немного в беспорядке. От случившегося мысли путались, и в голове у меня прояснилось сильно позже.
Самая лучшая ложь та, что содержит в себе правду. Я до сих пор была в замешательстве относительно того, что случилось. Поместила ли какая-то высшая сила меня в новое тело, или это была стихийная магия Милли, ищущая кого-нибудь, кто смог бы отомстить за неё? Наихудшей возможностью было то, что я валялась где-то в коме, или в ходе Золотого Утра, или, возможно, сразу после шкафчика.
Может быть, вся моя карьера злодейки и героини была ложью, созданной мозгом, который отчаянно пытался получить какого-то рода силу, любую силу над тем, что случилось с телом.
Дамблдор помолчал секунду. Он пристально рассматривал меня, но я не поднимала взгляда. Хотя я тщательно наблюдала за ним через насекомых, выискивая в его мимике и жестах любые намёки, о чём он думает. Я ничего не увидела, что было неудивительно. Я не была мастером в чтении мимики, а у него было больше столетия, чтобы научиться контролировать её.
— Вы мало что рассказывали о своём происхождении, мисс Эберт, — сказал он, наконец. — Вы говорили, что в Соединенных Штатах у вас нет близких родственников. Даже бабушки или двоюродного дяди?
— Я единственный член моей семьи, кто остался в этом мире, — сказала я. — Больше никого нет. Вы думаете, я бы стала так ожесточённо сражаться, если бы остался кто-то, способный позаботиться обо мне?
Возможно, что и стала бы, но ему об этом не следовало знать.
— Вы решили не делиться своей семейной ситуацией с одноклассниками, — заметил Дамблдор. — И я, и персонал решили уважать ваше желание. Тем не менее, это, вероятно, вредно для здоровья — подавлять чувства, которые вы, согласно всем отчётам, ещё не выражали?
— В морге наплачусь, — ответила я.
По выражению его лица, я поняла, что это прозвучало немного жестоко, так что я пояснила торопливо:
— Давным-давно я осознала, что плач ничего не даёт, кроме того, что заставляет выглядеть слабой, а в этом мире выглядеть слабой — хороший способ стать мёртвой. Это не значит, что меня не волнует вот это вот всё.
Он молчал, и я продолжила:
— Я была бы полностью счастлива в Хаффлпаффе, но Шляпа не пустила меня туда, — сказала я. — Разве не должна она принимать во внимание желания учеников?
Я метнула раздражённый взгляд в сторону Шляпы, находившейся на полке. Она сидела там, прикидываясь неодушевлённым куском фетра. Я не забыла своего гнева в её адрес; множество моих проблем были прямым следствием решения Шляпы. Слушала ли она нас сейчас или спала?
Сколько она уже рассказала Директору, и не играл ли он со мной в какую-то игру? Может быть он знает, кто я, но притворяется, потому что ему это выгодно?
— Я никогда не видел никого, кто больше подходил бы для Слизерина, чем вы, — сказал Дамблдор некоторое время спустя. — Что, в противоположность тому, что могут думать мои оппоненты, не является пятном на вашей репутации. Слизеринцы проницательны и хитры. Они амбициозны, и у них имеется высокоразвитое чувство самосохранения. Но они не обязаны быть злыми.
— Я не злая, — ответила я. — Я забочусь о других людях. Я просто не так эмоциональна на этот счёт, как некоторые.
— Вы решили защитить невинного человека, — сказал Дамблдор. — Несмотря на риск для вас и вашей репутации. Редкое качество в наши дни.
— Всё, что необходимо злу для победы, так это равнодушие и бездействие хороших людей.
Он грустно улыбнулся, глядя на меня:
— Если бы только больше людей считали так же, то сомневаюсь, что мы бы оказались в нынешней ситуации. Я бы хотел показать это воспоминание некоторым своим коллегам… возможно, они смогут распознать голоса там, где я не справился.
— Не показывайте его аврорам, — сказала я. — Я слышала, что у них есть люди в Министерстве, и если авроры обнаружат, что я жива, они удвоят свои попытки лишить меня жизни.
— Ваше существование — публичная информация, — сказал Дамблдор. — И вы подняли уже достаточно кругов на воде, чтобы родители всех учеников в Хогвартсе, без всяких сомнений, знали о вас, так же, как друзья и семьи этих родителей. Я бы сказал, что вы самый знаменитый ребёнок своего возраста, кроме игроков квиддичных команд и, конечно же, Гарри Поттера.
— Я не говорила о том, что мои родители были убиты, — ответила я. — Значит, если Пожиратели узнают об этом, то человек, выдавший имя, должен быть одним из тех, кто сказал им.
По лицу Дамблдора было видно, что он сомневается. Для меня же всё выглядело очевидным.
— Вероятно, они знали, кого убивают, — сказал он. — Иначе не стали бы убивать.
— Они правда стали бы запоминать имена тех, кого убили? Маглорожденные фактически не люди для них, — ответила я. — Что им ещё одна грязнокровка?
Он поморщился от прозвища, но всё же кивнул.
— Моё лицо — совсем другое дело, — сказала я. — Вот почему я планирую избегать попадания в газеты, или, по крайней мере, чтобы там не размещали мою фотографию.
— Возможно, это будет мудро, — пробормотал он.
Я помолчала секунду.
— Если они и правда просочились в ряды авроров, то им будет легко вызвать меня для допроса и затем произвести «атаку» по дороге в Министерство. Я убита, вместе с тем ставленником Министерства, который охранял меня, но не работал на них, и они убивают двух зайцев одним ударом.
— У вас довольно-таки пессимистичный взгляд на мир, — сказал Дамблдор.
— Я бы сказала, что никогда не остаюсь разочарована, — ответила я. — Хотя, время от времени, бываю приятно удивлена.
Дамблдор грустно покачал головой:
— Я надеялся, что смогу предоставить вам семь лет обучения, которые окажутся одними из лучших в вашей жизни. Предназначение Хогвартса — быть убежищем от внешнего мира.
— Это нереалистично, — ответила я. — Мир снаружи меняется, и события, задевающие семьи учеников, задевают и самих учеников. Насколько я могу судить, страна снова близка к войне… возможна попытка захвата власти или гражданская война. В этом случае Хогвартс не сможет остаться нейтральным.