Страница 44 из 67
Иветта | 2.2 Машина с обложки
Ларёк неподалёку от продуктового магазина в нашем районе был запретным местом для нашей семейки. Пускай бабушка и знала, что приближаться к нему нельзя, потому что мы с Владой обязательно вцепимся руками и ногами в какую-нибудь раскраску или книженцию про принцесс, она всё равно статично являлась в него, с целью приобрести журналы с секретами звёзд, где рассказывалось про их жизни и важные события.
Катастрофическая ошибка была когда-то выложить на самое видное место журнал про раритетные автомобили, на обложке которого располагался, нет, даже скорее, красовался ГАЗ М-21. Я вцепилась в него своими слабенькими лапками, глядела на фотографию так, будто у меня прямо сейчас потекут слюнки от наблюдения на этот волшебный транспорт, с трудом, но с сумасшедшим восхищением, даже начала читать содержание обложки, но, увы и ах, бабушка попыталась отнять у меня несчастную газетёнку и увести прочь.
Стоит ли говорить, что её план оказался провальным?
Всё-таки пришлось вытащить дополнительную купюру и приобрести эти несчастные напечатанные листы. Справедливости ради, она любила говорить, что наши раскраски и журнальчики - есть лишь бессмысленная и глупая трата денег, к которой мы прикоснёмся, дай боже, один раз за всю жизнь, а больше никогда не окажутся у нас в руках ни карандаши, ни фломастеры.
Про этот журнал она такое сказать никогда не могла. Он стоял у меня, словно фото в рамке. Каждый раз, когда я делала уроки, я перекидывала взгляд на изображение этой машинки, восхищаясь её красотой. Журнальчик никогда не был пыльным, всегда стоял, будто представлялся божьим знамением, вплоть с моих пяти лет, когда я его туда поставила, и до момента, когда мне пришлось вырезать лишь обложку, чтобы заламинировать её, потому что края начали осыпаться.
Со стороны это выглядело, как самое настоящее помешательство, над которым усмехалась Влада, но никогда не хохотал отец.
Тот часто интересовался её характеристиками, задавал вопросы о том, почему для меня эта модель такая любимая, чем она лучше 24[1] или известной на весь мир “Победы[2]”, и, получая весьма ясные и понятные ответы, шептал мне комплименты, что его лисёнок умный.
Почему он называл меня именно так, мне никогда не было понятно. Локоны не были оранжевыми, куда более русыми с темным отливом, а характер и вовсе не был похож на хитроумную плутовку. Но я была лисёнок. Объяснял он это веснушчатыми щёчками и постоянным повторением, что чудится в солнечные дни, что я рыженькая, точно, как было с мамой. Когда мне показывали её фотографии, это действительно казалось правдой. Так, у нее явно были русые волосы, светлее, чем мои, но русые. А вот на солнечных фото они действительно мерещились оранжевыми, будто бы она сама и есть светило.
Никогда бы дальше этих мечтаний да глупых подглядываний на фото бы не дошло, если бы мы не столкнулись со странной ситуацией, когда в школе меня снова застыдили за фамилию, и Влада, весьма спокойным способом, кинув в обидчика книгой, завершила ругань.
При чём это она требовала говорить, что наглецу досталось по лёгкой программе, потому что это был урок технологии. Ей ничего не стоило приложить к его голове сковороду, или же просто вылить этому несчастному, случайно забредшему на кухню пареньку масло от пончиков[3] прямо на голову.
Так что, да. Книга считалась милосердием.
После этой ситуации мы неделю не ходили в школу, а потом, за неделю до Владиного дня рождения, отец повёл меня в гараж, в котором мы очень часто с ним бывали, слушая старые кассеты ДДТ, оповещая, что он приготовил для меня особенный сюрприз.
До моего дня рождения ещё долго, но папа никогда не казался мне глупым человеком. Он был умным и слишком хорошо знающим меня.
Очевидно, он знал, что за оружие я не возьмусь, покуда не будет какой-то удел, что заставит меня за него схватиться, ощущая, естественно, не желание пострелять, а чувство вины и острой необходимости.
Что же… Сработала система великолепна.
Перевязав мне глаза, он завёл меня внутрь, прося распахнуть очи лишь тогда, когда он скажет.
- А теперь, открывай!
Вцепившись пальцами в ткань, я убрала её прочь от своего лица, видя пред собой воплощение своей настоящей мечты.
Машина выглядела точно также, как на обложке. Даже скорее так, будто она прямо с неё сошла. Даже её косяки, явные шероховатости, которые я заметила лишь позже, были идентичны ранениям, оставленным на несчастной измученной обложке.
Такому чудесному счастью совсем не верилось!
- О боже!
- Это мой подарок тебе! - воскликнул папа, не успев договорить до конца, принимая от меня объятия.
Моя реакция явно прибавила ему радости, потому что он радостно захохотал, сияя своими голубыми глазами и пронизывая помещение своим восторженным абсолютно счастливым хохотом.
Его восторгом являлось то, что была в восхищении я.
- Она великолепна! - буркнула я, садясь в салон и наслаждаясь этими длинными шикарными диванами, сразу же развалившись на одном из них, и тут же замечая на своих волосах пылинки, которые отцепились от машины и прицепились ко мне.
- Не совсем так! - опроверг мои слова папа. - У неё сломанный двигатель, проблемы с бензином, довольно травмированный салон, и даже потресканы стекла!
Подобравшись к окну и глядя на то, как счастливо я развалилась на грязных сиденьях, он засмеялся вновь, осознавая, какое примерно у меня отношение к этим недостаткам этого сокровища.
- Но ведь ты, лисёнок, хотела всё исправить? - обратился он, даже не столько к моему личику, сколько к пузику, которое погладил, словно я пушистый котёнок.
- Я мечтала об этом!
Это потресканное зеркальце, эти диваны, эти капоты, этот шикарный благородный оттенок красного и не менее величественный белый. Даже подбитые фары по-настоящему сводили меня с ума.
Остановиться, чтобы прекратить верещать не получалось. Я бегала кругами возле красавицы, мельтешила пред папой своим оранжевым хвостом и наслаждалась каждой секундой этой исполненной мечты.
-Надеюсь, что тебе хватит сил.
-Мозгов бы мне для такого дела не помешало. – прыснула, визжа, я.
-Ты очень умная, тебе их хватит.
Словив от меня кроткий взгляд, явно утверждающий, что он сболтнул глупость, папа усмехнулся, слепя меня своими безупречными ровными зубами.
-Умный человек на то и умный, что ему нет необходимости это доказывать.
Словив отцовскую мудрость, я продолжила верещать от удовольствия существования этой красавицы рядом со мной. Замолкла я лишь тогда, когда чуть не улеглась на капот, поглаживая фигурку оленя на нём, будто то золотая антилопа[4], от которой посыпятся огромное количество богатств. Пальчиками я прогуливалась по каждой её детали, в своих мыслях без остановки пища от восторга, ещё даже не зная, что это - не единственный подарок папы на сегодня.
- Нам нужно в ещё один гараж, к дяде Льву.
Отпускать из ладоней крошечное произведение искусства не хотелось совсем, но моя радость заставила меня надеть на лица наисчастливейшую улыбку из возможных, держась исключительно за чудесное воспоминание о старой подаренной мне Волге[5].
Но, увы, хватило их не на так уж и долго, когда мои ноги в осенних ботиночках притопали к другому гаражу, распахнув который я испуганно была готова кинуться прочь, уже шагая задним ходом обратно к двери.
Ржавые железные стены снаружи, внутри оказались покрыты досками и множественным количеством пеностекла[6], который был призван заглушить страшные звуки, в случае, если на выбранном пистолете не стояла глушилка. На противоположной стене от двери висели цели, такие, будто то детский тир, с центральным кругом ярко красного цвета, а сбоку стоял столик с множеством оружия, которые явно уже использовались.