Страница 3 из 5
Срок для жалоб в две недели ввела я, принимать сапоги через год, со словами чего-то они жмут, не собиралась ни от простых людей, ни от лаэров. Когда прибежал мальчишка, подмастерье Фрола, я уже вернулась к вышивке и тихонько напевая, заканчивала одну заготовку. Он вывалил из мешка на прилавок готовую обувь, простые мужские ботинки рассыпались по прилавку.
– Фрол просил передать, это срочный заказ. За ним сегодня должны прийти. Надо. В общем вот, – он достал из кармана моток ниток. – Мастер говорит, у тебя шнурки для ботинок крепкие получаются, могу помочь.
– Иди деду помоги, здесь сама управлюсь.
Не стала говорить, что таких шнурков у меня полно, за ними частенько забегали, и в свободное время наплела их с запасом.
Так протекали мои дни, и только здоровье деда вызывало тревогу заставляя волноваться. На слухи, распространяющиеся по городу, внимания не обращала. Сейчас многие говорили о нападение граничащего с нами арата. Там вроде дело в давнем споре по поводу принадлежности земель и прохождении границы на землях другого арата. Последнее время дед усилил на меня давление, настаивая на выборе мужа, и где он только их находит, один другого краше. Кандидаты в мужья и, правда как на подбор, молодцы хоть куда и рост, и стать, приятная внешность и ведь далеко не бедные люди. Не пойму, что во мне их привлекает, невысокая, худенькая, со спины меня за ребёнка принимают. Во мне нет ничего отталкивающего, но и нет ничего такого, чтобы женихи в очередь выстраивались. Скорее всего, дед пообещал за меня хорошее приданое, тогда толку от такого мужа не будет, в этой сделке жена на последнем месте. Дед понимает меня, но всё равно настаивает, что мне нужен защитник. Он в отличие от меня слухам о войне верил.
– Пойми Асель, мне недолго осталось. Чувствую я, тьма уже рядом. Что будешь делать, когда одна останешься?
– Не зови тьму, и она спешить не будет.
– Зови не зови, когда она на пороге стоит. Боюсь тебя одну оставлять в такое неспокойное время, люди зря говорить не будут.
– Вот и не оставляй.
Дед не послушался. Через три дня Фрол умер. Лёгкая, быстрая смерть, уснул и не проснулся. Похороны единственного близкого для меня человека прошли, как кадры из фильма с застывшей картинкой. Расслабленное и помолодевшее лицо деда с восковой бледностью кожи, деревянный сколоченный гроб с посмертными символами лёгкой дороги в другой мир. Лица сочувствующих слились в одно размытое пятно и небольшой холмик земли, указывающий на то, что только что здесь был похоронен человек.
***
Невозможно смириться с потерей близкого человека, но именно то, что сутки после похорон я не выходила из дома, спасло мне жизнь. Я укрылась от всего мира в погребке, оборудованным всем необходимым для жизни, на заднем дворе. Это избавило меня от желающих выразить сочувствие, и женихов, которые решили, что сейчас самое время настоять на выборе их кандидатуры в мужья. Я пропустила момент, когда по городу прошла волна воинов соседнего арата, сжигая и уничтожая всё на своём пути.
Из своего укрытия выбралась ночью, полыхающее зарево пожарищ привело меня в ужас. Двери дома были распахнуты, окна выбиты, внутри поломанная мебель и разворованная мастерская деда. Ничего особо ценного у нас не имелось, и скорее всего этот разгром был вызван поисками денег. Крики людей, разносившиеся в разных районах города, указывало на то, что до сих пор мародёрствуют захватчики. Я забежала в дом, переоделась в дорожную одежду, в которой удобно ходить по бездорожью и в лесу. Вскрыла тайник, достала оттуда своё приданое, сложила в удобный мешочек и повязала его на талию. Одежда скрывала мою фигуру, но всё равно долго притворяться парнем не получится. Это только на первый взгляд меня можно спутать с мальчиком, но этого достаточно, чтобы не привлекать внимание опьянённых лёгкой победой воинов. Про ужасы войны я знала из книг и фильмов с полным погружением в иную реальность. В небольших залах с креслами, можно было прочувствовать боль и тактильные ощущения, которые испытывает герой, когда пытается собрать кишки друга обратно в разорванный живот. Мне не понравилось и теперь этот ужас вокруг меня, единственный шанс выжить, научиться хорошо прятаться, надеюсь, у меня получится потому как я далеко не герой. Были в моей жизни случаи, когда я могла проявить себя, но в такие моменты я замирала, оглядываясь по сторонам. Кто-нибудь, хочет стать храбрецом? Видите, вон там нужна ваша помощь, я уступаю дорогу, у вас есть возможность получить почётную награду за смелость, а я постою в сторонке. Прекрасно, вы мой герой, ан нет, не мой, того кого спасли. Сколько себя помню, в такие моменты перекладывала ответственность на более подходящие плечи, так что начинаю играть в прятки. Моё преимущество в том, что никто не знает, кого надо искать, а я знаю, от кого надо прятаться. Собрала мешок с провизией и тёплыми вещами, скоро начнётся сезон дождей и лучше встретить его подальше отсюда в более комфортных условиях. Звук шагов заставил душу уйти в пятки и искать пути отступления, сердце заполошно застучало, разгоняя адреналин в крови.
– Есть кто?
Голос показался знакомым, выглянула из комнаты и увидела Элизу в разорванном платье, испачканном сажей, даже при свете ночного светила можно было разглядеть, что лицо и тело покрыто синяками и ссадинами. Она рассеянно рассматривала разгромленную комнату и тихонько всхлипывала, сдерживая рыдания, держась из последних сил. Я вышла из своего укрытия и обняла её.
– Жива. Как ты здесь оказалась.
Судорожно всхлипнув, она нашла силы ответить мне.
– Удалось вырваться из рук захватчиков после того как они.
Ещё один громкий всхлип и слёзы покатились из глаз, не давая возможности закончить предложение.
– Я поняла, не продолжай и попытайся забыть. Они все сдохнут. Воюют мужчины, а страдают женщины и дети.
Элиза согласно кивала.
– Хозяев убили, а дом сожгли. Я просто шла и увидела твой дом, подумала, что можешь быть ты жива и вот я здесь.
– Не только жива, но умудрилась пропустить начало нападения. Ты можешь идти?
– Могу.
– Сейчас переоденешься, – я подала ей мужскую одежду. – А я пока соберу ещё один мешок в дорогу. Надо уходить отсюда, мы слишком привлекательная добыча для воинов.
Элиза вздрогнула, вспомнив насколько её, нашли привлекательной. Я положила руку ей на плечо и тихонько сжала.
– Сколько их было?
Ей надо было дать выговориться для того чтобы потом Элиза смогла загнать эти воспоминания на задворки своего сознания.
– Двое.
– Твари. Хочешь, найдём их и убьём?
Элиза испуганно посмотрела на меня.
– Нет. Может быть. Потом.
Я чувствовала её страх, как свой.
– Если они встретятся на нашем пути, тогда и отомстим.
– Хорошо. Сейчас я не в силах что-то делать и тем более мстить.
Она рассказала, как не успела спрятаться и позавидовала хозяйке, которую убили сразу. Она помнила лицо нависшие над ней и руки удерживающие её. Слушала, молча, не перебивая, нам надо было, как можно быстрей покинуть город, но и остановит монолог Элизы, я не могла. Не тот случай, когда можно отложить на потом. Элиза оказалась стойкой девушки и не позволила себе впасть в отчаяние, жалея себя.
К тому времени, когда Элиза переоделась, я подготовила всё, что могло пригодиться в дороге. Пока в домах искали только драгоценности и деньги, но скоро и вещам с продуктами не побрезгуют. Армию здоровых мужиков надо кормить, не думаю, что планировалась долгая осада, скорее быстрый захват. Феод, в котором мы жили с дедом, входил в арат, правил которым маорт Нол Син Лог, если верить слухам, он не соглашался на требования соседнего арата, коим правил маорт Мерфи Ри и не собирался отдавать земли, отданные при распределении его арату. Защитники придут, чтобы вернуть границу на место, но, сколько для этого потребуется времени и жертв, страшно представить.
– Из тебя вышла прехорошенькая девушка в мужской одежде.
Я рассматривала Элизу и решала, как исправить то, что на парня она похожа мало, с таким объёмом груди в принципе трудно выдать её за противоположный пол. Она подёргала рубашку и пожала плечами.