Инклюз

Когда Оскар окончил, наступила пауза.

– «Кто управляет человеком» ... ты задавался этим вопросом в детстве? – недоверчиво спросила Джоанна.

– Думаю, не настолько глубоко, но да. Видимо, терапия с помощью марионеток очень хорошо влияет на маленькую личность, ребенок начинает смотреть на жизнь по-другому. Помню, как-то психолог сказал, что скрипка много превозносится и воспевается. Но что она может без человека? Так и кукла не оживет, если мы сами не дадим ей жизнь. И свой опыт. Человек не столь глубок, если он одинок. Ему обязательно нужен кто-то рядом. Кажется, я думал тогда о чем-то подобном.

Оскар вернулся к своим футлярам, вытащил классическую гитару и начал задумчиво перебирать струны.

– Может, будет лучше подготовить ноты для фортепиано и гитары, чтоб не отвлекаться, когда придут гости?

Джоанне явно не понравился этот вопрос. Запустив руку в волосы, она почесала голову, немного взъерошив прическу. Это придало ее виду легкого безумства. Допив оставшуюся в стакане воду, она прошла на кухню. Музыкант не следил за ее действиями и просто продолжал играть. Впрочем, она почти сразу вышла оттуда и осталась стоять в арке бамбуковых штор. Пристальный взор был направлен на молодого человека, но, в то же время, будто смотрел сквозь него.

– А ведь тебя, наверное, ждут дома сейчас, чтобы ты исполнил что-то веселое перед ужином? – спросила женщина.

– Они знают, что сегодня вечером у меня работа.

– Знаешь, почему бы тебе не вернуться к ним? Начал бы вырезать со своей дочерью куклу из заготовки, что я тебе подарила. Сделай им подарок и вернись домой раньше. Я хорошо знаю, каково это, когда в доме нет отца – я очень рано потеряла своего папу. Твоими услугами я осталась довольна. Пожалуй, напишу вашей компании хороший отзыв.

– Мне казалось, вам понравилась идея с живой музыкой для спектакля… – нашелся музыкант. – Мне хотелось бы отработать честно.

Джоанна вернулась на кухню и налила вино в два бокала. Пройдя в комнату, она поставила один бокал на рояль, со вторым прошла к столу и присела.

– Тогда поиграй еще, пожалуйста, – сказала она, совершенно как ребенок, резко поменяв настроение.

Музыкант подошел к роялю и пригубил вино из бокала.

– Однажды, когда кукла выглядела просто безукоризненно, и я была очень довольна своей работой, мне в голову пришла удивительная мысль. Может быть, тебе покажется это сумасшествием, но я захотела вдохнуть в куклу душу. Тут со мной приключилось необъяснимое: я стояла, полна решимости, не зная, куда точно надо подуть. Потом я задумалась, ведь я-то точно знаю, как болит душа, но где она находится, так до сих пор не поняла.

Женщина опять задумалась. Не то лиричная музыка, не то длительное общение вызвало в музыканте живое сочувствие.

– Я вас понимаю, я в детстве тоже испытывал подобные чувства к своему марионеточному другу. Он для меня был настоящим. Мы в семье даже праздновали его дни рождения. С тортом, свечами и подарком.

И Оскар в шутку заиграл мелодию “Happy Birthday” на виолончели. Джоанна улыбнулась.

Оборвав неожиданно мелодию, музыкант вздохнул:

– Только вот, к сожалению, кукла никогда не сможет заменить живого человека.

Вдруг Джоанна всхлипнула. Оскар не мог понять, что он сказал или сделал не так.

– Я, пожалуй, сыграю что-нибудь повеселее, – сказал Оскар.

Женщина, рыдая, потянулась за бокалом, но тот оказался пуст. Из-за неловкого движения он упал на пол и раскололся, стеклянная ножка отлетела в сторону. Музыка стала неуместной.

Хозяйка дома наклонилась, чтобы собрать разбитое стекло, но мелких осколков было слишком много. Собрав несколько острых стеклышек в ладонь, заплаканная, она бессильно прислонилась к ножке стола.

Музыкант бросился помогать.

С трудом встав на ноги и чуть расставив руки для равновесия, Джоанна захватила с подлокотника кресла индейский плед, слабыми руками накинула его на плечи и медленно пошла к окну. Голова ее отяжелела и немного закружилась после резкого движения. Джоанна вытянула руку вперед и крепко схватилась за штору. Второй рукой она настежь открыла окно, затем дверь на задний двор. Ей хотелось свежего воздуха, и ветер ворвался в дом вечерней прохладой. Женщина глубоко вдыхала воздух.

С улицы донёсся нежный аромат цветов. Музыкант посмотрел в открытое окно и увидел небо в оранжевых разводах. На ярком жизнерадостном фоне темный силуэт Джоанны смотрелся одинокой фигурой. Она держалась тонкой рукой за штору, как ее куклы удерживаются за шелковые нитки. Человек, лишенный твердой опоры, находящийся в шатком положении. Взгляд ее глаз, наполнившихся слезами, был прикован к вершине холмов.

Джоанна видела себя девочкой, бегущей по кукурузному полю. Над ней в оранжевом небе летел алый дельтаплан. Когда-то давно ее мама держала младенца на руках и пытливо всматривалась, пытаясь угадать, какое же будущее блестит в глазах ее малышки. Женщину обнимал любящий муж и не мог дождаться, когда ему дадут подержать его маленькое чудо. Спустя годы они всей семьей жарили на огне сосиски, возможно, под тем самым окном, в которое теперь смотрела Джоанна. А сколько еще было в памяти интимных нежных моментов близости с любимым человеком у этой, теперь уже состарившейся, леди.

В том далеком прошлом глаза Джоанны улыбались, когда ей сделали предложение руки и сердца.

Оскар посмотрел на слабо освещенный свадебный портрет на стене, где Джоанна так молода и счастлива. Теперь она вглядывается в закат огненного солнца и размышляет о когда-то пережитых радостных моментах, где она кружилась, а ее платье развевалось на ветру. Музыканту казалось, что он прожил с ней так много счастливых и печальных моментов, что она стала родной. Он откинул поэзию жизни с ее романтичным гримом и рассматривал только прозу с её перипетиями и трагическими поворотами, он хотел протянуть этому человеку руку помощи.

– За лестницей спуск на цокольный этаж, в подвал. Там оборудован театр. Я думаю, тебе лучше будет спуститься вниз и на месте настроить свои инструменты, – тихо произнесла Джоанна, не отрывая глаз от вида из окна. – Возможно, скоро придут гости на спектакль.

– Я вас понял, – ответил музыкант.

Джоанна отпустила штору и оглянулась на молодого человека.

Изможденная женщина вышла на задний двор. Вдали в поселке раздался протяжный звон колокола, заглушив звуки насекомых и вечерних птиц. Все стихло и слушало звон. Когда прозвучал последний удар, казалось, наступила полная тишина.

Джоанна медленно шла и смотрела на холм, где росло одинокое, как маяк, дерево. Она ощущала какую-то необычную духовную связь с природой. Мимо нее проплывали ряды стройной кукурузы высотой с человеческий рост. Мокрые от вечерней росы листья блестели и цеплялись за одежду, а спелые початки порой ударялись о плечи, словно жители родного племени с любопытством норовили прикоснуться к своей соплеменнице, вернувшейся из большого города колонизаторов, блудная дочь своего народа. Одни кусты кукурузы были холодны, другие, показалось женщине, хранили неожиданное тепло.

Джоанне вспоминались индейские верования племени олони про жар человеческой души. Ей казалось, что какими-то неведомыми клетками она начала чувствовать тепло предметов именно сейчас, впервые в жизни. Раньше это умение было только на уровне интуиции. Ей стало понятно, что сущность вещей не в их поверхностном свете или цвете, их живое тепло можно почувствовать только в любви к ним. Как садовник, ежедневно борющийся с сорняками, может дома в изысканном кашпо растить и лелеять какой-то вид таких же сорных трав. Поливая растение, он взращивает взаимный жар, образовавшийся между ними, умение понимать жажду и радость друг друга.

Так глубоко и тонко Джоанна не чувствовала природу никогда. Предметы и растения вдруг становились живыми, казалось, она ощущала, как бьется сердце каждого. Холодный вековой камень под ногами вдруг обдавал ее ступни нежным теплом, в то время как еще освещенная солнцем верхушка куста кукурузы могла оказаться почти ледяной. Джоанна вдруг неожиданно для себя самой поняла, осознала, почувствовала в неодушевленных предметах горячую душу. Она ясно поняла, что вино, которое пила, тоже согревает. И вовсе не было похоже это чувство на то, как согревает желудок алкоголь и затем растекается по крови, это было ощущение впитывания самого опыта винограда, его чувств, которые, теперь она не сомневалась, абсолютно точно были. Она вдруг почувствовала огромное количество тепла от вершины, на которую поднималась. То ли могилка любимого щенка аккумулировала в себя столь много эмоций их семьи, то ли могучее дерево вобрало в себя благодарность всей растительности холма, которое оно в одиночку сохраняло от палящего солнца.