Удельный князь

Глава 30

Во времена расцвета Римской империи на берегу реку Арто было основано поселение ветеранов, получившее название «Флоренция», что на латыни означает «цветущая». Солдатские женушки и вдовушки очень любили сажать цветы. За прошедшие полторы тысячи лет в этих местах мало что изменилось. Разве что население, по которому катком прошлись остготы, византийцы, лангобарды, франки…

Благодаря развитой промышленности и доступным ссудам, город находился в фазе активного роста и его численность превысила сто двадцать тысяч. Флоренция уверенно входила в топ десять городов Европы по этому параметру. Начали развиваться капиталистические отношения, возникла прослойка наёмных рабочих и мануфактурное производство. Как следствие богатство и олигархия, что в свою очередь потянуло за собой культуру. На фоне не утраченных до конца византийских и готических традиций, стали появляться черты нового искусства — будущего искусства Возрождения, периода, что в будущем назовут проторенессансом. Флорентийский университет расширялся с каждым годом, творили Джованни Боккаччо, Петрарко, и казалось, всё будет хорошо, и было бы, не переполоши устой соседей некий «доброход» из далекой Ругии.

По утопающим в цветах долинам Ардо маршировали необычные войска — латники Бокканегра соседствовали с всадниками дома Морозини. Войска подпирали швейцарские наёмники с пиками наперевес в рваных одеждах и щегольские одетые арбалетчики из Пизы. Пикантности ситуации добавило и то, что дома принадлежали к противоборствующим партиям гибеллинов и гвельфов и юридически находились в состоянии войны.

Барди и Перуцци многие годы выступали совместно в особо крупных и не очень компаниях, сформировав некое подобие картеля. Причём, привлеченные сладкой парочкой средства не входили в основной капитал компании и на них не распространялось распределение прибылей —Барди и Перуцци своим авторитетом гарантировали стабильный доход по депозитам в размере восьми процентов годовых, и до поры это устраивало вкладчиков. В прошлой истории не всё было так однозначно, реальных сумм ссуд никто из вкладчиков не знал, и тот же дом Барди продержался на плаву целых три года, выплатив вкладчикам порядка тридцати семи процентов обязательств. Оно и понятно, все эти адские мошенничества со схемами финансирования столетней войны в полном объёме вообще вскрыли лишь в начале XX века поэтому конкретные цифры что, где, кому и когда, по секрету сообщенные другом семьи, стали настоящей бомбой и отнюдь не замедленного действия. Ведь по факту в хранилищах Барди сейчас было менее семи процентов активов, считай ничего. Но кто об этом мог знать?

В совокупности Барди и Перуцци могли выставить куда больше войск, чем коалиция, однако, времени на сборы и найм им попросту не хватило. Да и не думали они о таком, погромы филиалов конечно случалось, но нападения на доминион… нет такого никто из барыг не предполагал. Ведь дома находились под опекой Флорентийской республики. Однако что-то пошло не так. Сама республика готовилась выпускать билеты государственного займа для борьбы с неурожаем, на которые начислялось семнадцать процентов годовых, а зачем им конкуренты?!

Об этом, конечно, ни Барди, ни Морозини не знали. Поэтому решение республики закрыть глаза на разборки влиятельных домов стало для первых неприятным сюрпризом, а для вторых наоборот. В ожесточенной битве, разгоревшейся среди цветущих полей лаванды, пикинёры, нанятые по совету князя в Швейцарии, встретили элитную кавалерию Перуцци и… устояли. А затем с флангов по латникам Барди ударили арбалетчики. Всадники Морозини возникали словно чертики из табакерки — в нужное время и в нужном месте. Князь ведь вместе со зрительной трубой услужливо передал небольшие советы по её применению в бою, чем представители домов пользовались по полной программе, обеспечив себе стратегическое преимущество. Ближе к закату Солнца долина Ардо было завалена трупами и залита кровью, а передовые отряды Эджидио уже взламывали окованные сталью двери главного хранилища Барди в пригороде Флоренции…

Лоренце прибыл в Лещиново в самом конце ноября. Едва успел. По Дичне, покрывшейся льдом, их провёл усиленный ледокол, целиком зашитый железом, с тяжёлым чугунным носом. Миновав диковинные плотины с воротами, их насады спустились по Легощи до конной дороги, где водоход разделили и погрузили на платформы состава. Диковины произвели неизгладимое впечатление на его гостей. По наказу князя, он нанял в Азове грамотных людей, владеющих тюркским, греческим и латинским языками, а также арифметикой и геометрией. Последних нашлось немного, поэтому должность согласились занять несколько венецианских купцов. Приехавших с ходу взяли в оборот и, подтянув язык до уровня твой моя понимай, назначили преподавать цифирь батракам. Учебник арифметики "Прохора" изобиловал рисунками и примерами, изложение шло от простого к сложному, в новой теме всегда было повторение прежней, а само обучение изначально предметное, привязанное к привычным для людей вещам, и лишь после усвоения происходил перевод в абстрактные понятия. Такой подход был необычен для итальянца, а многие разделы вроде отрицательных чисел и уравнений, где неизвестные представлены буквами и вовсе были в новину. Да и методика преподавания была странной, на корню отличной от европейской. Учитель здесь выполнял роль независимого консультанта. Батраки самостоятельно добывали информацию, учились ставить цель и пользоваться обучающей литературой, сравнивать данные и делать выводы. Часть занятий вовсе велась в форме игр, на других же Лоренце создавал проблемную ситуацию и подводил учеников к разрешению противоречия, но не давал им готовый ответ. Все это дело сочеталось с жёсткой зубрёжкой аксиом, таблиц умножения и квадрантов, формул сокращённого умножения и вычисления площадей и объёмов фигур. После каждого занятия шло обязательное практическое закрепление знаний в цехах и повседневной жизни.