Удельный князь

Получив известия о выступлении новгородцев сразу-же отправил телеграмму князю Роману и тот выступил навстречу собрав три с половиной сотни конной рати. Благодаря саням и обсуживаемому зимнику они прибыли на неделю раньше что позволи отдохнуть лошядям и всадникам, надалить координацию. В совокупности с моими, войск уже хватало чтобы дать генеральное сражение без всяких хитрых ловушек. Противника решили встретить на подходах к бухте Деревяная, не давая ему тем самым соединиться с силами близ Шуйского острога. Мне в общем на них плевать, но пусть думают, что боюсь. По данным разведки на нас шла тысяча семьсот конных двуоконь, обоз в пятьсот саней и тысяча посохи тылового обеспечения. Хм, Господин Великий Новгород не поскупился на снабжение «группировки».

Крепкий лёд метровой толщины, чистая, без наносов снега и торосов гладь Онеги создавала идеальные условия для таранного удара конницы, во всяком случае это было очевидно для новгородских воевод, что ещё не были знакомы с богом войны. Я выставил на полпути от берега всех конников и четыре сотни пикинеров. Остальные пешцы в резерве. Шли они тайными тропами и дремучими лесами, держась телеграфной линии. Соглядаи новгородцев наводнившие округу то и дело рыскали вдоль берега высматривая засады. Мы же смогли противопоставить карты местности, сторожки, подзорные трубы и телеграф. Конные с Радимом держалась позади пикинеров, а с флангов их прикрывали конные сотни белозёрцев. Последние, новгородцами за достойного противника не считались. Лёгкая победа, вот какие настроения там царили. Аккурат то, что доктор прописал.

Буян поглаживал блестящую на зимнем солнце «Рапиру», так прозвал князь пушку. В отличии от «Единорога» с более коротким стволом, она позволяла стрелять по прямой и куда дальше последней, на три тысячи локтей! За время прошедшее с памятного штурма жизнь Буяна снова сделала крутой разворот. Первые недели работы он помнил смутно, по его мнению, округ творился полный бедлам. Его бросали из артели в артель затыкая дырки. Сегодня он валит лес, завтра жжет костры чтобы добраться до голубой глины, через неделю кирпичи от печи таскает. А потом раз, и наладилась жизнь. У него то восемь детишек, а многодетных в терема в первую очередь селили. Помниться попав туда впервые, забрался на мансарду и обрадовался словно дитя. Против его старой избы места тута, втрое больше. А когда ему, дураку, растолковали что первый этаж не для скотины, а для людей и что детям аж-но три клети отведено едва не заплакал.

Оказалось, вот что, выданную поселенцам птицу и скотину держали в общих скотниках. Хочешь сам работай вечером, а нет так приплачивай. Найдется кому покормит кур или подоить корову. Это не укладывалось в его голове и вечерами, с соседями читали артельный кодекс и подолгу обсуждали, приживётся ли заморская затея князя али все передерутся меж собою.

Вместе с женой определили в цех сушки. Мудреного в работе ничего, знай себе следи за паром и вентиль прикручивай. Доски и брус помещали в кирпичные камеры, а туда пар и аккурат за седмицу выходило доброе дерево, такое что иной раз и за три года под навесом не выйдет. В шкафах с железными сетками сушили щепу, медный порошок и прочую землю. В ангаре тепло, светло, повсюду светильники с маслом древесным. А подвесные пути в цехе устроены хитро, ежели присмотреться, рельсы шли с небольшим наклоном. Посему больших усилий чтобы тянуть десятипудовые мешки не требовалось.

Когда случилось дело с Литвою о нём снова вспомнили и поставили на мортирки. И он опять не сплоховал. Огневиков то, в отличии от посохи, не топором учили обращается. Раз в неделю вели обязательные стрельбы на точность, в мишени и пугала да усё в таблички писали. Учили мы команды, типы припасов и таблицы хитрые, для стрельбы. У Буяна с математикой всё было хорошо, да буквы он уже выучил и мог, хотя и с трудом, но читать инструкции. После битвы ему достался добротный доспех и шелом, в хозяйстве прибыло два мерина. А потом, потом его с прочими огневиками собрали у князя, и он увидел «Рапиру». На первый взгляд та же мортирка, но куда больше. Однако, чем больше он узнавал орудие, тем больше понимал это другое. Била труба за две версты и кучно. На стрельбах укладывали ядро в круг не больше ста локтей. Порох же засыпали не через дуло, а с казны. Пробку откручивали и снарядик туды с пыжом катили, опосля картуз с прахом огневым.

Спрашивать князь особо никого не стал, сказывал так. Будем мы не обычными огневиками, а пушкарями. Работать не надобно вовсе, а жалования положу тридцать резан в день заряжающим и полтину, голове расчёта. И вновь пошла тяжелая работа, а коли так вышло, Буян решил и тут стать лучшим. Князь усердие его приметил и вскорости поставил головой над всеми пушкарями, разбитыми на две батареи, по девять орудий в каждой. Последнюю седмицу палили без перерыва каждый день, потому как на них шёл сам господин Великой Новгород. Ранее, услышь такое он бы бежал без оглядки. Знал, без доброй брони и умелой руки на поле не выжить. А ныне, ныне Буян не поставит на новгородцев и ломаной резаны. Главное не оплошать, не ударить в грязь лицом перед князем.

Протрубил рог. Пикинеры начали споро отходить, оставляя их перед несметной силой. От края до края гладь Онего заполнили всадники в бронях. Буян чувствовал, как под под копытами сотен коней вибрирует лёд, как набирает силу грозный крик — Хур-ра. Заметил и как трясутся поджилки у молодого заряжающего, далеко не все участвовали в битве с литвой. У самого о сердце колотило так, что едва из груди не выскакивало. Но в какой-то момент отпустило, Буян понял, что некого ему бояться.

Впереди рогатки в сугробах укрыты, не пройти коням. За спиною сотни посохи и дружина князя, что прикроют спину если отходить придётся. Где-то в лесу укрыта засада с главными силами пешцев. А пушки все на санях. Коли надобно, мигом на другую позицию уйдём, а таковых у нас было три и все пристрелены. По полю расставлены палки, а на тех фигуры — круги, треугольники, квадраты. Сие привязки для точной стрельбы. Мы то, на такой же глади учились. По первой я не понял, зачем сие, но после Данила растолковал. Он над всеми огневиками главный не за красивые глазкие, сооброжает коё-чего. А вчера вона, люди князя знаки сии по доске инженерной установили тута.

Всё ближе и ближе новгородцы. Давно уж пора стрелять, достанем. Однако ждём, рано. Князю видней он какой-то огненный мешок готовит. Что за мешок не разумею, посему промолчал, ему видней. Но вот и горн сыграл — атака. Данила отмахнул флажком. Мои "Рапиры" позади, впереди "Единороги", а у самых ежей мортирки. Пушки нацелены, снаряды в стволе.