Удельный князь

Выручили карелы. За железный нож или иголки их подростки готовы работать хоть целый месяц, лишь бы кормили. Благо скоро мы нашли с аборигенами полное понимание. Не сразу, ес-сно, а после двух карательных экспедиций и показательной демонстрации огневого боя. Договорились и об обмене, и об охране железных нитей. Несколько попыток обрыва линии случились, но все произошли на оживленных участки около Новгородских погостов. Основную линию, тьфу, тьфу, тьфу, ещё не трогали. Хотя обрывов и там хватало, то дерево после снегопада упадёт, то зверь какой заденет. И ничего с этим не поделаешь, пока просеку не сделаешь со столбами.

Будущих бойцов обмеряли , готовили шаблоны для вязки. Работы привязав к общему графику работ. Уверен, к концу февраля байданы для посохи[ii] соберут.

Более серьезная проблема состояла в том, что одной лишь байданы недостаточно для ведения боя. А отправлять народ на убой не в моих правилах. Всё в чём заявилась ко мне посоха для боя не годились от слова совсем. Тигеляй, даже самый простой с прокладкой из пакли в смеси с ватой тоже стоил денег. Романчук отправил с ними некоторое количество льняной ткани, но её и на четверть поддоспешников не хватило. Зато мы купили по пути стопки кож, из которых начали кроить штаны, шлемы и сапоги. Усиленные, с нашитыми шайбами и пластинами. Эрзац понятное дело, но уж куда лучше, чем лапти или онучи. Но холстины нам уже не хватило и эту проблему помог решить рынок, собственный.

Торг стал одной из первых построек в составеострожка. Вынесли за стены, поставили крытые ряды с прилавками, склады и гостевой дом, где гости платили лишь за дрова и еду, то бишь задаром считай. Между рядами уложены дощатые настилы, оборудовали тёплые туалеты, хранилище льда и водопровод — все удобства какие только возможно. Приезжай торгуй сколько душе угодно и никаких поборов. Вообще! Весы бесплатно, имеются эталоны весовые и мерные, как наши, так и местные.

Свободную экономическую зону задумал загодя. Но то, что она со старта рванёт, не рассчитывал. Предполагаю это случилось вследствие того, что желающих попасть к нам гостей с нужным товаром мы сажали на попутные сани с парусом без всякой мзды, причём в обе стороны. Закономерно, что часть гостей с Вытегорского и Пудожского торгов перекочевала к нам. Резаны у поселенцев и посохи водились, а если есть спрос будет, будет и предложение. Запасов заповедного товара ещё хватало и на наш торг с каждым днём прибывало всё больше и больше купцов из разных земель. Зачистили корелы, они везли дичь, рыбу, шкуры лосей, сухие грибы-ягоды, меха соболей, лисиц и куниц. Цену за припасы и продукты наши снабженцы давали хорошую и дикарей, в отличии от хитрых новгородцев, не обманывали.

Шубы нужны поселенцам? Нужны. Одеяла, да те же ткани для тигеляев. Идея свободной торговли без налогов и поборов нашла живейших отклик в душе русского человека и решила назревающие проблемы с продовольственным снабжением. Почти, мы всё же организовали две артели для подлёдного лова.

Ткани и кожи обходились мне не то, чтобы дорого, но отдавать их посохе задаром я не стал. То, что достаётся бесплатно, как известно, не сильно ценится. А свой доспех они должны любить и лелеять.

Мужикам объяснил доходчиво — работать надо ещё больше и лучше, а ещё придётся задержатся на месяц, до середины апреля. Кто не хочет, сдавай байдану и скатертью дорожка. Отказавшихся не было. Понимали, что это копеечная цена за подобные вещи, пусть и не в люксовом исполнении. Тем более с посохой я особо не церемонился и явных лентяев, а также не способных к обучению по причини глупости, тупости или иных предрассудков, отправлял восвояси.

Основным оружием пехоты стала пика длиной пять метров. Было сформировано пять отрядов по двести человек и еще полсотни алебардистов. Работать с массами плохо обученной пехоты было не просто, но это был хороший опыт и для меня, и для десятников. По возвращении домой хочу аналогичные курсы молодого бойца для мужского населения острожка организовать.

Заодно и дружину в тонусе держал. Разделенные на отряды белозерцы со своими боярами (приехали от князя с десяток) проходили ротацию и периодически попадали на жесткий трехдневный тест-драйв.

Программа интенсива включала перестроение на пересечённой местности, организованный отход, флажковую и сигнальную (горн) азбуку, работу с щитами и вагенбургами, интенсивный обстрел и лобовое столкновение с конной лавой. Причём всадники не только в лоб били, активно маневрировали, атакуя шеренги то с тыла, то с флангов. Через курсы прогоняли не только белозёрскую посоху, но и поселенцев, алебардистов и огневиков, то есть артиллеристов. Испытывать основную дружину чёрной работой не пришлось и ребята занимались, чем положено. Не квасили и постоянно находились в тонусе. Не мудрено, в день всадникам приходилось выдерживать по три-четыре игровых боя, что здорово подняло управляемость и слаженность.

Тренировки в полном боевом доспехе, вкупе с ежедневными упражнениями с пикой и теоретической работой, почему в бою всегда следует держаться вместе, а не разбегаться словно тараканы, закономерно привели к тому, что уровень посохи ощутимо вырос и мужики уже не выглядели толпой баранов на заклание. Хотя положа руку на сердце, с ними ещё работать и работать.

Потихоньку ставил и разведку. Один из постов располагался близ устья Свири, где стоял небольшой погост и сходились сразу три Новгородских гостинца, формируя эдакий локальный хаб. Имея подзорную трубу отслеживать путешественников, не составляло труда и каждый день в штаб приходила информация о том, кто, куда и в каком количестве следует.

Вячко, вылупив глаза, бежал с красным флажком в одной руке и телеграфной лентой, в другой:

— Беда, князь! На Свири заметили конные сотни Новгородцев!

— Сколько?

— Без счёта!

— Опять двадцать пять! Пошли уже, я вам покажу без счёта.

К тому времени, когда они вышли на лёд Онего, мы узнали что идут на нас пятьсот сорок всадников двуоконь, шесть десятков саней с обозом. Самое поганое, что это были не новгородцы. Литва. Посаженный князь Александр Наримунтович вёл свою орду к острожку и на любые расспросы купцов реагировал агрессивно. Узнали лишь что он воям сказывал, — идём мол бить корелу и емь за убийство мытаря. Врет конечно.

Где я ему поперёк встал, не понимаю.