Удельный князь

Связки плотов и водоходов растянулись по Оке на добрых два километра. В голове и хвосте разведочные водоходы. Их можно было отличить по развитому парусу и по блестящим на Солнце кассетам. Первым к нам устремился «Банан», так в шутку прозвал скоростной весельно-педальный катамаран из шести гребцов и четырёх аквапедистов, выдающий на-гора до двадцати километров в час. И паруса а-ля джонка. Десятки парусов. Сорок восемь плотов, девять водоходов, такого каравана на Руси ещё не видывали. Зеваки из погостов округ реки выбегали на берега Оки и открывши рты смотрели на чудные плоты с избушками ладно идущие вниз.

По внешнему виду водоходы не очень и отличались от плотов. Немудрено, водоходные колёса и конные дорожки спрятаны в надстройках и не бросаются в глаза. Кто, кого и куда тянет решительно непонятно. Скорость течения порядка трех километров в час, пять-семь добавляли паруса и десятку гребные колёса. Даже со всеми поворотами старицами честная пятнашка выходила, а это на минуточку, триста шестьдесят километров в сутки! Понятно, такая скорость достижима лишь на идеальных, прямых участках. В среднем по больнице, хорошо если десятка набегала. Но я обоснованно рассчитываю скорость поднять после впадения Угры, там уже Ока разливается вширь. Народ потихоньку набирается опыта со снастями и парусами. И на ночь мы останавливаемся, плаванию при фонарях нам ещё только предстоит учиться. И всё же, такая скорость втрое быстрей местных.

Догнав головной тягач, на нём располагался штаб каравана, собрал старшин и командиров. Никиту назначил головным воеводой, под его началом основная дружина, двадцать четыре воя. Вадима с Третьяком оставляю на Онеге, у них под рукою двадцать гридней. Алебардистов возглавил Гудим, а всю артиллерию, мушкетёров и прочий люд с обрезами — Данила. Месяц назад снял с его ноги болты и скрепы. С тех пор сын кузнеца пришёл в форму, рьяно взявшись за натаскивание мушкетёров. А куда ему деваться? К конной службе он не пригоден, а тут новый вид войск и пожелание князя, которому он жизнью обязан. К тому же Данила выстрелов не боялся, не жмурился и мушкеты освоил быстрый прочих, да и стрелял уже не хуже меня.

Позвали и Фрола.

— Завтра в полдень прибудем в Белёв, — обратился я к нему. — Однако, твоих в ночь на водоходе отправят в пригород. Что мне от вас надобно, знаете.

Он коротко кивнул, а я продолжил:

— Никита и Вадим, ваша задача около врат крутиться. Коней в ночь выдам, так что заранее гридей собирайте. В Белёве городовой полк полсотни, не более. Они ворота сразу закроют, как нас приметят, вот и пускай сидят взаперти.

— Отвлекать, значится, будем.

— Верно. Гудим и Данила со мною за пристанью выходят. Будем ждать вестей от Фрола и готовить подарки Бериславу.

— У боярина своя дружина поболее городового полка будет, — возразил Никита.

— Ты хотел сказать была?

— Он и половину воев к нам не отправил.

— Верно то. Но Берислав не дурак и из-за стен вылезать не будет, да и трусоват он по нутру свому.

— Что же ты затеял князь?

— Накажу Берислава, да письмо дядюшке любимому передам, что город сей мне не надобен…

Обговорив прочие детали, отправился к себе в каюту. На водоходе под мои нужды оборудована лаборатория и палаты княжеские. Ведь «Пирата» на Онегу я не потащу. А завтра, завтра мне предстоит легализация не только перед жителями Белёва, так что как следует выспаться на матрасе, набитым конским волосом, не помешает.

— Княже, Княже! — теребил за плечо Никита. — Ох горазд ты спать. Вставай ужо. Подплываем!

Позавтракав, высадился на берег и вскоре нашёл господствующую высоту, откуда можно было рассмотреть защитные сооружения, через подзорную трубу...

Белёв стоял на высоком, обрывистом берегу. Ока делала крутой изгиб, и добротная крепость нависала над водной артерией. Городская стена около шести метров высоты шла поверх глубокого рва. Я хорошо изучил архитектуру русских крепостей и здесь, я вам доложу, всё сделано по последнему слову техники, а не то, что в острожке слепил.

В поперечном разрезе валы несимметричны. Передний склон более крутой, а тыльный — более пологий. Он не только крут, но ещё и плахами облицован. Впрочем, как и глубокий ров, куда без труда можно спрятать двухэтажный особняк.

Тыльный склон ко всему окаймлён мощёной камнем, ступенчатой террасой, позволявшей защитникам легко передвигаться вдоль вала в нужное место. Для подъёма же городням и гребню служили десятки лестниц, вырезанных прямо в насыпи.

Стена внешне походила на Новосильскую и имела ширину около трёх метров при высоте четыре с копейками, но в отличии от последней была оборудована боевым ходом в виде галереи, проходящей с внутренней стороны стены и прикрытой снаружи бревенчатым бруствером с бойницами.

Причём бруствер или, как его называли на Руси, заборало, более продвинутый. Немного выступает вперед, за плоскость стены. Чем-то походит на европейские машикули и позволяет стрелять не только вперед, но и вниз, к подножию стены. А крыша ещё и густо поросла травой. Вот так запросто, не поджечь.

Крепкий орешек, очень крепкий. Не знаю, чем князь думал, когда с полусотней бойцов хотел Белёв на копьё взять. Без огнестрела тут ловить нечего. Или Орда нужна как у Бату хана с таранами и требушетами, или измором брать.

Богата боярская вольница, коли такие стены отгрохала. Козельск, по сравнению с этим великолепием аки жалкий родственник.

Долго не задержался. Подкорректировал карту укреплений (люди Блуда работали в этом направлении с лета, на всякий пожарный), перепроверил высоты нивелиром и вернулся обратно, на «Пират».

И на этот раз, никаких осад и кровавых штурмов. Правда, никто из воев про это не знает. Будучи опытными бойцами, они прекрасно понимают, имеющимися силами нам тут ловить нечего. Шептались, ясное дело, про дурь княжескую, однако же дело своё знали крепко.

Пристань размерами не менее, чем вдвое превосходила «столичную». Де факто Белёв был второй торговой столицей Глуховского княжества, только в отличии от Новосиля не житом богател, а жирел на транзитной торговле. Десятки пирсов были забиты стругами со всех концов Руси-матушки, малыми и большими лодками. Причалить плотам негде, и водоходы, миновав город, начали разворочать руль чтобы их прибило к берегу ниже по течению. Остальную работу доделали мужики. На каждом плоту по шесть-восемь вёсел, рассчитанных на два человека, что в совокупности с парусом позволяло неплохо маневрировать.

Раз, и десятки плотов начали синхронное движение.