Страница 17 из 44
– Это мне понятно. Мы еще на Земле проделывали эти операции. Кто я тут?
– Жаль, что вы не можете на себя посмотреть. Хотя откуда вам знать, как он выглядел.
– Да кто же я? – требовательно спросил Рутра.
– Вы в данный момент в теле Иосифа Аримафейского – это уважаемый раввин, местный олигарх.
– Во как… в данный момент? – Рутра сделал акцент на этом. – Ну спасибо.
– Не благодарите, вы – главное действующее лицо. Вы и есть наставник Иисуса.
Рутра изумленно расширил глаза.
– Поверьте, в этом мире, вернее, в реальной евангельской истории очень много темных пятен, много чего совсем не так, как дошло до нас сквозь века.
– Спешу узнать.
– Я тоже. Поэтому буду благодарен, если мы обменяемся известными нам историями. Во-первых, сравним их, во-вторых, поймем, все ли идентично.
– Хорошо. Что тебе известно?
– Я же говорю, я принимаю за основу историю своего мира. Поэтому мне нужно знать вашу, чтобы равняться на нее.
– И что тебя интересует?
– Начнем с Марии. Что скажете о вашей?
Теперь Рутра сделал глубокий вздох, прошелся пару шагов молча, ответил:
– О Марии. Начну, возможно, издалека. Ее прадедушка был из Маккаве́ев. Слыл грозным. Силенушка была в нем неимоверная. Еще в юности его прозвали молотом, ибо мог двумя пальцами разломать орех. Кстати, «маккавей» с арамейского языка, на котором общалось тогда большинство, означает «молот», как бы имеется в виду молот на врагов. И из этого уже следует: когда-то кто-то в процессе освободительной борьбы или иной битвы дал группе такое название.
– Начало сходиться, – удовлетворенно сказал рабби, что заставило Рутру кинуть на него недовольный взгляд. – Я знаю эту тему, – продолжил раввин, – первоначально таким было прозвище одного Иуды Маккавея из династии Хасмонеев, возглавившего восстание против ига сирийских греков в 166–160 годах до нашей эры. Позднее стало применяться к остальным сыновьям Маттафии, иудейского священника из рода Иегоиарива… потом распространилось на всех вообще защитников и исповедников веры во время гонений Антиоха Епифана.
– О. Я вижу, ты знаком с темой.
– Как-то был в тех краях в то время.
– И что тебя туда привело?
– Та же тема. Мы хотели в одной из систем изменить процесс.
– Какой процесс? И что в итоге?
– История была такова: 90-летний Елеазар и семь братьев Маккавеев, мать их Соломония, погибшие в пытках за отказ есть свинину, которая, помимо запретности ее по закону Моисея…
– Подожди, подожди, – не дал договорить ему Рутра, – давай-ка подробней. Они ведь были в авангарде поднявших знамя освободительной борьбы. Зачем умирать из-за свиньи? Можно было и поесть ради борьбы. Ради победы. А так померли – и нет бойцов.
– Да ладно. А то мы не знаем, – саркастически высказался рабби, имея в виду под местоимением «мы» всех, кроме себя, в данном контексте – Рутру.
По крайней мере в такой манере часто строил свою речь привычный Рутре земной Рангит. Поэтому, поняв логическую концепцию его утверждения, Рутра среагировал безмолвно. Пройдя шагов пять, ответил на такой выпад:
– Ну, знаете не знаете, чего же спрашивать, раз так? А земная история была такова: династия Хасмонеев являлась предводителем иудейского восстания против Селевкидов… восстания, вызванного стремлением сирийских царей к насильственной эллинизации евреев. Так вот, эти Хасмонеи начали изначально партизанскую войну с войсками Антиоха Епифана. Нападали они из неприступных горных убежищ, дав общую клятву сражаться даже в субботу. Маккавейская династия Хасмонеев пришла к власти в результате религиозно-освободительного восстания иудеев против культурной политики Селевкидской державы. Важным результатом восстания под руководством Хасмонеев считается создание независимого иудейского государства с центром в Иерусалиме и восстановление храмового богослужения. В честь этого события был установлен восьмидневный праздник под названием Ханука, что значит «освящение».
– Я с историей немного знаком. Ты мне расскажи вашу роль, какую цель преследовали?
Рутру немного возмутил беспардонный переход на ты, даже если он сам такое предложил. «Хотя он сказал – вашу роль, кого же он имел в виду, меня одного или всю программу?»
– Какую роль? Я-то там не был. Это ты вроде внедрялся в мир, который находился в той эпохе. Так ведь?
Рангит не ответил прямо, спросил:
– Так это не личное наблюдение?
– Нет, конечно. Это официальная история, известная науке Земли.
– А-а. Ясно. И что говорит ваша история?
– Так, я тут подумал… Давай условимся: ты тоже поясняй, если что-то не сходится с вашей. Чтобы знать, где расхождения. И даже если все сходится – отметь.
– Уловил твою идею. Как смогу.
Рутра посмотрел на него, выражая всем своим видом вопрос, смешанный с возмущением. Поймав же во взгляде собеседника улыбку, подумал «в скольких же мирах ты наблюдал такое?» и дальше развил эту мысль в своих размышлениях: какими бы разными не были бы миры, все подвержены одним законам физики, поэтому и очень похожи. Ведь наличие практически у всех живых существ одних и те же органов чувств нас не удивляет. И уж использование кислорода для потребности «двигателя внутреннего сгорания» живых организмов считаем аксиомой.
– Так вот, – продолжил Рутра, – достоверно известно, в то время Иудеей правил Антиох IV Епифан, греко-сирийский царь Селевкидской державы. Этот Епифан проводил политику эллинизации, местами очень жесткую и жестокую. Целью было распространение греческого языка и культуры. В 167 году до нашей эры Антиох превратил Иерусалимский храм в святилище Зевса Олимпийского. В нем, в главной еврейской святыне, стали совершать языческие жертвоприношения. Подобные действия вызвали бурю негодования в среде иудеев, и в итоге это стало причиной вооруженного восстания в 166 году до нашей эры; сигналом к восстанию стало убийство Маттафией соплеменника-иудея, принесшего жертву на алтаре, построенном греками. После этого Маттафия с семьей бежал в горы и, уже будучи преследуемым, объединил повстанческие отряды, действующие по всей Иудее. Справедливости ради нужно сказать, что они восстали без него, но он явился их духовным лидером, что и послужило стимулом к объединению. Хотя он умер спустя недолгое время, добился определенных успехов. По крайней мере его борьба привела к утрате сирийского административного контроля в Иудее, за исключением Иерусалима.
Рутра резко замолчал, опять достаточно надолго, видимо, неожиданно для спутника, который постоянно оглядывался. Потом, хотя и подумал о возможной несуразице вопроса, все же спросил, желая получить подтверждение своему знанию:
– Так как все это связано с вашей миссией?
– С вашей? – получил он более чем неоднозначный ответ-вопрос.
– И все же?
– Возможно, вы хотите сделать то, что и мы хотели в том мире осуществить.
– Мы хотим повлиять на событие, которое должно определенным образом отразиться в нашем мире.
– А какая у вас была проблема? Как и чем вы хотите повлиять на нее?
Неожиданно Рутра поймал себя на своей оплошности. Ведь именно этот вопрос был самым важным в отношениях двух исследователей. Между собой они не должны были иметь тайны, а значит – два мира уже были как бы исследованы, теперь третий нужно было приложить – как третью сторону треугольника. Потом сравнить, вычислить и вывести формулы, как когда-то делал Геро́н Александрийский, ну или другой древний деятель науки, да и не только древний. Ведь метод сопоставления и сравнения применим и в их случае, а именно – в переселении сознания с помощью научных постулатов. В этом не было никакой магии.
– Есть проблема. Иначе зачем я тут?
– С интересом послушал бы.
– Не знаю, имею ли я право. Я даже не знаю, из какого вы мира и как вообще наша встреча повлияет на ваш и мой мир, а они совокупно – друг на друга.
– Странными принципами снабдили тебя, дружище, твои боги, уж прости.
– Хм, – фыркнул Рутра, выражая так свое недовольство, а затем пояснил: – Наш Рангит попроще и порациональнее, скажу я тебе. Боги? Ты о создателях системы? Ибо авторов программы можно считать творцами.