Колдун 3

Глава 24

Из прострации его вывел телефонный звонок. Посмотрев на трезвонящий аппарат, он медленно поднял трубку.

— Старший следователь Ростов, — произнес на автомате.

— Товарищ Ростов, зайдите ко мне, — прозвучал голос Логинова, и трубка противно запищала короткими гудками, оповещая, что абонент отключился.

— Здорова, Мих, — в кабинет зашел Дмитрий. — Чего это ты? — кивнул он на пищащую трубку у него в руках. — Случилось что ль чего?

— А? — поднял на него взгляд Михаил и, посмотрев на исходившую частыми короткими гудками трубку у себя в руке, аккуратно опустил ее на рычаги. — Нет, ничего. Логинов вызывает.

— Логинов? — удивился Дмитрий, встретивший начальника в коридоре.

— Логинов, — подтвердил Михаил, кивнув. — Пойду узнаю, чего хочет.

— Ты это, Мих… Ежели дело опять какое втюхать захочет, больше не бери. У нас и так работы по самую маковку, — проворчал сослуживец. — Он озверел в последнее время. Либо преступность распоясалась, либо в Москве следователи закончились, только наш отдел и остался.

— Распоясалась… — эхом повторил Ростов, погруженный в свои мысли.

— Ну-ну… — подозрительно глядя на товарища, кивнул Дмитрий. — Иди уже.

Кивнув, Михаил деревянной походкой вышел из кабинета.

Толкнув дверь в кабинет начальства, Михаил без стука и разрешения вошел.

— Пришел? Ну здравствуй, Миша, — раздался насмешливый голос из-за стола. — Что-то ты не радостен сегодня?

Услышав голос Зуева-старшего, Михаил вздрогнул и поднял глаза. На месте Логинова восседал полковник.

— Как семья поживает? Как племянники? — на губах Зуева играла удовлетворенная улыбка.

Внутри у Михаила словно взорвалась сверхновая. Как смеет эта мразь!.. Рванувшись вперед, Ростов через стол бросился на вальяжно развалившегося на стуле борова и, рыча от ярости, впился руками в жирное горло.

— Суука! — тихо прорычал Ростов, медленно сдавливая горло полковника. — Под трибунал пойду, мразь, но тебя придушу голыми руками!

— Руки у тебя, Миша, коротки, — даже не пытаясь вырываться или убрать руки Михаила, просипел Зуев. — Не хочешь о себе думать, так и черт с тобой. Но вот о близких своих ты все же подумай, Мишенька, потому как мои руки подлинее твоих будут. А девочке ведь всего пять годиков… Не жалко тебе малышку?

Руки, все сильнее сжимавшие ненавистное горло, разжались.

— Ну вот и правильно, Миша. Глядишь, со временем и поумнеешь, — кашлянув и часто дыша, просипел Зуев. — Неужто подумал, что я не подстраховался? Зря, Миша, зря. В десять позвонит мой человек, и, если не услышит моей команды, твоего племянника ждут веселые приключения. Сколько ему лет, Миша? Десять? А ведь только жить мальчишка начинает… — трагически покачал он головой.

— Мразь, — скрипнув зубами, снова двинулся на него Михаил. — Убью суку!

— Сядь! — рявкнул Зуев. — Тебе мало? Ты начнешь мозгами думать, только начав получать своих племянников по частям? Или даже тогда «честь и совесть», — буквально выплюнул Зуев, — будут для тебя дороже? Что скажешь, Миша? Подождем, пока твой племянник начнет постепенно приезжать к тебе? С чего начнем? С пальцев? Или с глаза?

— Я достану тебя, сука, — прошипел Михаил.

— У тебя двенадцать минут, Миша. Решай, — взглянув на часы, произнес Зуев.

— Чего ты хочешь, тварь? — прохрипел Ростов, сжимая кулаки и борясь с нечеловеческим желанием разорвать эту падаль в клочья.

— Вот теперь мы начинаем конструктивный разговор, — садясь на стуле ровно и одергивая китель, довольно просипел Зуев — голос еще не восстановился. Прокашлявшись, он продолжил: — Через два часа ты исчезнешь из Москвы. Поедешь навестить племянников. И две недели будешь с ними рядом, ты понял? А то мало ли чего может случиться… — бросая ему рапорт об отпуске, сверлил его Зуев глазами. — Ты хорошо меня понял, Миша?

— Понял, — прошипел Ростов.

— Прямо сейчас ты принесешь все, что оставил у себя по делу Ларионовой. Всё, до последней бумажки, — надавил голосом Зуев. — И поторопись, Миша, у тебя осталось… — он взглянул на часы. — … семь минут.

Михаил молча вышел из кабинета. Зайдя к себе, он, не отвечая на приветствия сослуживцев, прошел к сейфу и достал свою папку. Не обращая внимания на изумленных до крайности следователей, деревянной походкой отправился обратно.

Швырнув Зуеву на стол папку, он молча, сжав кулаки, ждал продолжения. Тот, насмешливо посмотрев на Ростова, неспеша развязал тесемки и углубился в изучение содержимого папки.

Зазвонил телефон. Михаил вздрогнул и налитыми кровью глазами уставился на трезвонящий аппарат. Зуев медленно протянул руку и взял трубку, не сводя насмешливых глаз с Михаила.

— Зуев, — помолчав, произнес он. — Щенка пока не трогай. Пусть учится. Будь рядом. Позвонишь через час, — неторопливо проговорил он и опустил трубку на рычаги. — Видишь, Миша, я держу свое слово, — улыбнувшись, проговорил он, закрывая папку. — Молодец, хороший материал собрал. Можешь, когда захочешь, — добавил он, прижимая папку своей пятерней. — Пожалуй, заберу тебя к себе, помощником. Мне нужны толковые люди.

Ростов в ответ скрипнул зубами. Зуев, заметив это, усмехнулся.

— Езжай домой, Миша, отдохни. Вижу, устал ты. Проведай сестру, брата, с племянниками повидайся. И помни: мне известно о каждом твоем шаге, — Зуев откинулся на спинку стула. — Свободен, товарищ Ростов.

— Я достану тебя, сука. И выродка твоего тоже, — прохрипел Михаил и развернулся к выходу.

— Блажен, кто верует, — донеслось ему в спину. — Осторожнее, Миша, дети — существа хрупкие…

Забрав свою куртку, Михаил, ничего не видя от душившей его ярости, вышел из отделения. Следом за ним выскочил Федор.

— Михаил Сергеевич! — прокричал он Михаилу вослед. — Товарищ капитан! Подождите!

Ростов остановился, снова сжав руки в глубоких карманах в кулаки.

— Чего тебе? — не оборачиваясь, спросил он.

— Вы куда? — хватая от быстрого бега ртом воздух, задыхаясь, спросил он. — Я уговорил Надю… Она согласна дать показания. Только боится. Ее надо будет в суд вызвать свидетелем обвинения. Она расскажет. Только без протокола. Полковник этот, папаша этого Максима, у них в библиотеке прописался. Ходит и ходит, и так на Надюшку смотрит, что она сквозь землю готова провалиться. Хоть увольняйся, — выпалил Федор на одном дыхании.

— В отпуск, — не поворачиваясь, глухо ответил Михаил. — Спасибо, Федор. Но это уже не имеет значения. А увольняться… — Ростов задумался, просчитывая варианты, и, тряхнув головой, закончил: — …бессмысленно. Эта мразь ее везде найдет. Еще и устроиться на нормальную работу не даст, выживет девчонку из Москвы. Пусть пока сидит. Дальше видно будет.