Страница 29 из 37
– Не одумается он, – проговорил Бальзан.
– Сам знаю, – ответил Оташ.
– Так значит спалить поселение?
– Значит спалить. Что-то имеешь против?
– Нет, – пожал плечами Бальзан. – Все шоно так делали.
– Мой отец так не делал.
– Но он подавил бунт.
Оташ промолчал. Вернувшись в лагерь, он увидел дожидавшегося его Рейна.
– Вы ездили на переговоры со старейшиной сиваров, не так ли? – спросил Арчибальд.
– Верно, – ответил шоно.
– И они требуют свободы от шоносара?
– Почти. Илпек не говорил о выходе из-под моего правления, но требовал отмены дани и отказывался отдавать своих мужчин в нашу армию.
– Как вы намерены поступить?
– Я дал ему время передумать. До полуночи.
– Вы считаете, он может передумать?
– Нет. Но мне нужно это время.
– Для чего?
– Чтобы подготовиться. Я сказал Илпеку, что прикажу сжечь его поселение.
– И вы действительно сделаете это?
– По вашему голосу я слышу, что вы это не поддерживаете, – усмехнулся Оташ.
– Речь не обо мне, – ответил Рейн. – Поддерживать вас или нет, решать его величеству, но я прекрасно знаю, что король Фарлей Белоснежный никогда не даст добро на подобные поступки.
– И что вы сделаете? Илпек уже предупреждён. А остановить моих воинов в одиночку вы не сумеете.
– Вы правы, я ничего не сделаю. Но я доложу о произошедшем его величеству, и его отношения с вами могут резко перемениться, несмотря на брак с вашей сестрой. А поселение сиваров может постигнуть участь Валахии.
– Господин посол, а вы не могли бы хоть раз говорить от себя, а не от королевства? – вдруг сказал Оташ.
– Что вы имеете в виду?
– Лично вы как относитесь к тому, что шоно собирается сжечь целое поселение?
– Отрицательно. И дело даже не в том, сколько невинных людей пострадает, а в том, что это неразумно.
– В следующий раз так сразу и говорите.
Арчибальд смотрел на Оташа немного непонимающим взглядом.
– У вас есть своё мнение, господин Рейн, и я хочу знать его, – проговорил шоно. – Здесь, в шоносаре, рядом со мной находитесь вы, а не королевство Нэжвилль.
– Теперь вы знаете моё мнение и что дальше? – спросил Арчибальд.
– Я не собираюсь сжигать поселение, я хочу только сделать вид. Мои воины действительно сделают несколько выстрелов горящими стрелами, но их стрелы попадут в землю и в пару амбаров. За это время я смогу вызволить Юргена, и я надеюсь, что я уже буду знать, где его прячут.
– А что вы будете делать потом? Я имею в виду, что станет со старейшиной?
– Я назначу нового и оставлю несколько своих воинов в поселении на случай новых беспорядков.
– В таком случае я готов поддержать вас, – проговорил Рейн. Оташ протянул ему руку, и Арчибальд пожал её.
Вскоре вернулся Алтан, выполнивший поручение шоно.
– Арамсай нарисовал карту! – проговорил сарби и довольно протянул Оташу бумагу. Поблагодарив парня, шоно решил дождаться возвращения Донира в надежде, что тому удалось узнать, где держат Юргена. К удивлению Оташа, помощник шамана приехал в лагерь не один, а в сопровождении Карсака. Увидев сивара, шоно невольно потянулся за оружием.
– Какого ты притащил его сюда? – возмутился Оташ. – Чтобы я убил его ненароком?
– Тебе стоит его выслушать, – ответил Донир.
– Ты, что же, гонец Илпека? – спросил шоно.
– Что-то вроде, – кивнул Карсак. – Но на самом деле всё не так. Я приехал к тебе, великий шоно. И чтобы ты поверил мне, вот, – сивар протянул ему маленький кожаный треугольник – тумар, который Оташ подарил Юргену.
– Почему я должен верить? Может быть, ты просто снял его с норта.
– Но откуда я мог знать, что это ты ему подарил? Это он мне сказал, он сам отдал, чтобы ты мне поверил так, как поверил Юрген.
– И что же ты хочешь мне сообщить?
– Как ты понимаешь, я знаю, где он, и готов помочь ему бежать, только если ты скажешь, что намерен делать сам. Я мог бы отпустить его и раньше, но не видел в этом смысла. Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. Иначе ты сам бы уже что-то предпринял.
– Показывай, – Оташ протянул Карсаку карту.
– Эта карта не совсем точна, – взглянув на бумагу, ответил сивар. – Кто её составлял?
– Арамсай.
– Тогда понятно. Он колдун, а не картограф. Сейчас я всё исправлю, а Юрген вот здесь, – Карсак достал из кармана грифель и ткнул в квадратик неподалёку от дома старейшины. – Вижу, арамсай отметил все жилые дома… Постой, ты хочешь привести в исполнение свои угрозы?
– Да, хочу.
– Я понял, – широко улыбнулся сивар. – Ты собрался стрелять по амбарам. Значит, слушай. Юргена охраняет Хорас. Когда всё начнётся, он не убежит, он будет там до последнего. И я не могу обещать, что Хорас не прикончит Юргена, поняв, что ты сжигаешь деревню.
– Значит, сначала надо вывести Юргена, – ответил Оташ.
– Лучше всего сделать это одновременно.
– Ты прав.
– К сожалению, я не могу долго оставаться у вас, иначе сестра что-то заподозрит. Я приехал, чтобы сказать тебе, что Донир не может выбирать мужчин в армию, потому что Илпек никого не отпустит. А теперь я должен ехать. Скажи, ты планируешь нападать в полночь?
– Нет, с первыми лучами солнца.
Кивнув, Карсак сел на коня и покинул лагерь.
Отдав все распоряжения воинам, Оташ вспомнил, что его хотела видеть Сабира. Сам он не имел ни малейшего желания видеться с ней, но из уважения к сестре всё же решил навестить мачеху. Когда шоно зашёл в её гер, Сабира пила кумыс. Увидев Оташа, она отставила пиалу в сторону.
– Здравствуй, великий шоно.
– Здравствуй. Ты хотела меня видеть?
– Хотела, и с каждым часом моё желание говорить с тобой всё сильнее.
– В чём дело?
– Я имею право знать, что происходит, не правда ли?
– Говори прямо. Не надо заходить издалека.
– Сивары затеяли бунт?
– Да.
– Это правда, что они взяли в заложники того норта?
– Кто же это тебе доложил?
– Значит, правда. Значит, случилось то, чего я боялась больше всего.
– Ты боялась бунта?
– Нет, великий шоно, я боялась, что ты не просто так приблизил к себе этого мальчишку-норта. Даже сивары поняли это.
– Не понимаю тебя.
– Тебе нужен был помощник, правая рука, это верно. Но как ты мог выбрать норта?
– Это моё дело.
– Ошибаешься, это дело всего шоносара. Одно дело, когда норт служит здесь мальчиком на побегушках, и совсем другое, когда шоно приближает его настолько, что позволяет себя шантажировать с его помощью.
– Это всё, что ты хотела сказать?
– Что ты собрался делать? Идти на уступки? – спросила Сабира.
– Нет, – ответил Оташ. – Никаких уступок. Что-то ещё?
– Подумай над моими словами.
Не ответив, шоно покинул гер. Он был зол. Сначала сивары решили, что могут указывать ему, что делать, теперь Сабира. Она потеряла все свои права в тот день, когда решила убить собственного мужа, чтобы сделать своего сына шоно. Да она до сих пор жива, только потому что Оташ любит Асиму. Сейчас ему хотелось самому взять в руки лук и выстрелить горящей стрелой не куда-нибудь, а прямо в дом Илпека. Пусть он знает, с кем связался.
Зайдя в свой гер, Оташ устало опустился на свою постель. На стороне Юргена лежала куча свитков. Среди них выделялся «Ырк Битиг», а другие были свежими. Взяв один из них, Оташ развернул бумагу.
Здесь курганы застыли, как волны на море,
Здесь раскинулись белые геры шатрами.
И огнём полыхают за речкою зори,
И украшена степь цветными коврами.
Синей лентой Ихтыр устремляется к небу,
Мягкой поступью бабр бредёт через чащу.
Ты свободным, как здесь, никогда ещё не был,
Твоё сердце всегда будет биться здесь чаще.
Шоно читал эти стихи впервые, и автора он не знал. Положив свиток на место, Оташ вышел из гера и направился к Сагдаю. На степь уже опустились густые сумерки.