Страница 21 из 23
– Я просто мазила по сравнению с ней. А она – художник. Считала себя, во всяком случае.
– Почему вы женились на ней?
– Любил, наверное.
– Наверное, – проворчал Берр. – Воспитанность, это больше похоже на вас. Что заставило вас покинуть ее?
– Благоразумие.
Не в силах больше сдерживать потока воспоминаний, Джонатан предался нерадостным размышлениям об их супружестве, умиравшем на глазах: он снова видел угасающую дружбу, исчезающую любовь, рестораны, где другие счастливые люди, не они, вели себя весело и непринужденно, снова видел вазу с высохшими цветами, блюдо с гниющими фруктами, заляпанный красками мольберт, прислоненный к стене, толстый слой пыли на обеденном столе и двух чужих людей с горящими от высохших слез глазами, – такая чехарда, в которой даже Джонатан не мог разобраться. «Это все я, – повторял он, делая попытку прикоснуться к ней и чувствуя, как она отстраняется от его руки. – Я так рано созрел... Мне не хватало женщин... Это я виноват, а не ты».
Берр, как бы смилостивившись, вновь перескочил на другую тему.
– Это привело вас в Ирландию? – предположил он, улыбнувшись. – Случайно, не от нее ли вы сбежали туда?
– Профессия военного. Если ты служишь в британской армии и хочешь быть настоящим солдатом, принести реальную пользу, попробовать себя в деле после стольких лет подготовки – ты непременно окажешься в Ирландии.
– И вы хотели принести реальную пользу?
– А вы бы не хотели в моем возрасте?
– Я и сейчас хочу, – многозначительно ответил Берр.
Джонатан удержался от того, чтобы задать напрашивающийся вопрос.
– Вы надеялись, что вас могут убить?
– Не сводите к абсурду.
– Ничуть. Ваша супружеская жизнь потерпела крах. Вы были еще мальчишкой. В этом возрасте кажется, что несешь личную ответственность за все несовершенства и ужасы этого мира. Удивляюсь, почему вы не ввязались в крупную игру или не вступили в Иностранный легион? Чем вы, кстати, занимались в Ирландии?
– Нам было приказано завоевывать сердца и души простых ирландцев. Здороваться с каждым встречным, похлопывать детишек по попке. Иногда ходили в патруль.
– Расскажите о патрулировании.
– Скучища смертная. Не о чем говорить. ПКПП.
– Боюсь, Джонатан, эта аббревиатура мне ничего не говорит.
– Передвижной контрольно-пропускной пункт. Прячешься за холмом или за поворотом, потом выскакиваешь прямо из канавы и останавливаешь машины. Бывает, нарвешься на террористов.
– И тогда?
– Вскакиваешь в «кугар», а дальше как начальство велит. Останавливаешь и обыскиваешь. Допрашиваешь. Все, что прикажут.
– Что еще было в репертуаре, кроме ПКПП?
Джонатан не шелохнулся. Всем своим видом он показывал, что усиленно вспоминает.
– Патрулирование на вертолете. У каждой группы свой квадрат. Заказываешь «рысь», берешь с собой боекомплект и пару ночей проводишь в поле, потом – домой, и пьешь пиво.
– И никаких стычек?
Джонатан протестующе улыбнулся.
– Зачем им высовываться и ввязываться в драку, если они могут взорвать нас прямо в «джипе». Дистанционное управление.
– А действительно, зачем? – Берр никогда не выкладывал все козыри сразу. Он потягивал настойку, качал головой и улыбался, словно решал кроссворд на досуге. – А что это за спецзадания, которые вам поручали? Подготовка по специальной программе, и прочее – честно сказать, не сумел дочитать до конца. Мне становится просто страшно, когда я вижу в ваших руках вилку и нож. Боюсь, как бы вы меня не проткнули.
Внутреннее сопротивление Джонатана было подобно внезапному торможению.
– Были там такие взводы контактного наблюдения. ВКН.
– Что это такое?
– Отдельный взвод в каждом полку.
– Кто туда входил?
– Добровольцы.
– Я думал, только избранные.
«Короткие, отрывистые фразы, – заметил про себя Берр. – Веки полуприкрыты, губы напряжены. Полностью контролирует себя. Натренирован. Приучен наблюдать, узнавать „на глазок“ террористов. Делать укрытия, действовать в темноте. По нескольку ночей лежать в засаде. В кустах, в сене, в канаве».
– Какое у вас было вооружение?
Джонатан пожал плечами, словно хотел сказать: какое это имеет значение?
– «Узи». «Геклеры». Пулеметы. Учили всему. Можно было выбирать. Это только на гражданских действует. В армии – обычная работа.
– Что выбрали вы?
– У «геклера» был ряд преимуществ.
– Которые пригодились вам в операции «Ночная сова», – предположил Берр, не меняя интонации. И откинулся назад, чтобы посмотреть на Джонатана. Выражение лица Джонатана тоже не изменилось.
Он говорил как во сне. Глаза открыты, но мыслями весь в Северной Ирландии. Кто мог подумать, что ленч превратится в экскурсию по самому неприятному прошлому?
– Мы получили данные, что несколько террористов пересекли границу и движутся по направлению к Арма, чтобы передислоцировать тайник с вооружением. Мы пролежали в засаде два дня, наконец они появились. Мы убрали троих. Взвод просто сиял от счастья. Все ходили и шептали: «Трое». И показывали три пальца ирландцам.
– Прошу прощения. – Берр, казалось, не расслышал. – «Убрали» в данном контексте означает «убили»?
– Угу.
– А вы лично кого-нибудь убрали?
– Я был в группе. Естественно.
– В группе обстрела?
– В группе отсечения.
– Из скольких человек?
– Мы были вдвоем. С напарником. Брайан и я.
– Брайан?
– Младший капрал.
– Ваше звание к тому времени?
– Капрал. В должности сержанта. Нашей задачей было схватить их, когда они двинутся обратно с оружием.
Мускулы лица напряглись, на скулах заиграли желваки.
– Это было большой удачей, – сказал он как можно более небрежно. – Всякий хочет убрать террориста. Нам выпал шанс. Большая удача.
– И вы убрали троих. Вы и Брайан. Убили трех человек.
– Именно. Я же вам говорю. Большая удача.
«Не подступишься, – подумал Берр. – Крепкий орешек. Владеет собой в совершенстве».
– Два – один. Или один – два? В чью пользу счет?
– Каждый по одному. Третьего – вместе. Сначала мы чуть не поссорились из-за него. Потом решили считать поровну. Трудно сказать, кто загнал шар. В горячке стрельбы не поймешь.
С этой минуты Берру уже не нужно было подзадоривать Джонатана. Тот словно впервые решился рассказать эту историю, воспользовавшись предоставившимся случаем. Наверно, и вправду впервые.
– Там была ферма, прямо на границе. Хозяин ее некий ловкач, контрабандой переводивший коров то туда, то сюда и требовавший субсидий на их содержание от обеих Ирландий. У него были «вольво» и «мерседес», совершенно новенький. И эта грязная ферма. Разведка донесла, что сюда направляются трое террористов с юга. Придут после того, как пивнушки закроются на ночь. Даже имена были известны. Мы притаились и стали ждать. Их склад был в сарае. А мы – в кустах, в ста пятидесяти ярдах от него. По инструкции мы должны были сидеть тихо и только наблюдать, оставаясь незамеченными.
«Это как раз то, что ты очень любишь, – подумал Берр, – наблюдать, оставаясь незамеченным».
– Мы должны были позволить им войти в сарай, вытащить оттуда игрушки и, после того как они отправятся дальше, доложить по рации, куда они двинулись, а сами тихо слинять. Другая группа должна была перекрыть дорогу в пяти милях от фермы и накрыть их с поличным. Смысл в том, чтобы не выдать источник информации. Затем они бы убрали их без проблем. Мы не учли только, что в их планы не входило шастать с оружием по дорогам. Они решили зарыть его в канаве в десяти ярдах от того места, где мы сидели. В ящике, который они заранее туда положили.
Он лежал на животе на покрытом мхом холме в Южном Арма и смотрел в прибор ночного видения на трех людей в зеленом, таскающих зеленые ящики на фоне зеленого лунного ландшафта. Вдруг человек с левой стороны медленно поднялся на цыпочки, уронил ящик и, картинно раскинув руки, закружился на месте. «Эта его кровь такая зеленая. Я его убираю, а этот глупец даже не жалуется», – только и успел подумать Джонатан, когда его «геклер» взбрыкнул.