Страница 58 из 68
Адреналин поддерживал его в вертикальном положении, но он хромал. Его конечности работали неправильно. От сильной боли он пошатнулся и почувствовал головокружение.
Он попытался спрятать ее в коробку и запереть.
Не получилось.
Он достиг предела человеческой выносливости. Его измученное тело сдавалось.
Его челюсть сжалась.
— Я должен убить тебя.
Лютер не сводил глаз с кухни. Он стрелял, чтобы подавить следующую волну неприятелей.
— Гиббс заподозрил меня, учуял ловушку. Один из их парней обыскал тебя после меня. Я знал, что они это сделают. Они просто ждали, когда я подставлюсь. Я должен был сделать это, изобразить, что играю на обе стороны для Генерала.
— Похоже, ты действительно играл на обе стороны.
— Я ведь оставил тебе тактическую ручку? Никто не удосужился ее осмотреть, но я знал, что это такое. Ты из спецназа. У меня было предчувствие, что у тебя есть запасной план. Что ты сможешь его осуществить.
Лиам отступил назад, тяжело дыша.
— Очень уж многое зависело от одного твоего предчувствия.
Он сделал два выстрела на подавление, затем спрятался за укрытие.
— Я вывел всех из комнаты, чтобы дать тебе шанс. Я попросил Бакстера связаться с людьми Генерала в Лансинге и попросить госсекретаря позвонить ему. Это был я!
— Ты подписал свой собственный смертный приговор. Мы в ловушке.
— Мы найдем выход, — заявил Лютер.
Несколько пуль прилетели во внешнюю стену, ударившись о сталь с металлическим звоном. Лютер выстрелил и спрятался за укрытие.
Он осмелился оглянуться на Лиама. В его глазах мелькнуло что-то непонятное.
— Я собираюсь вытащить тебя отсюда. Ради Ханны.
Гнев Лиама не рассеялся, но разум взял верх. Лютер не сдавал его. Все пошло наперекосяк — как это всегда бывает. Он постарался выжать из этого максимум.
Кроме того, он нужен Лиаму, чтобы у них появился хоть один шанс в этом аду.
Может быть, он все-таки переживет эту ночь.
В груди Лиама зажглась надежда.
Глава 64
Ханна
День сто пятнадцатый
Квадроцикл мчался по сельской местности, перепрыгивая через колеи на дороге.
Ханна наклонилась вперед, схватившись за ручки, ее поврежденная рука была жесткой и неловкой. Мимо проносились темные фигуры. Холодный воздух обдувал ее лицо.
Они выехали на бездорожье за пределы города, а затем свернули на проселочную дорогу. Фары освещали испещренный выбоинами тротуар жутким красным светом. Перес наклеила на фары прозрачную красную пленку, чтобы не привлекать лишнего внимания. Рычание двигателя итак выдавало их езду.
К счастью, сейчас четыре часа утра, и большинство предприимчивых преступников спали, как и все остальные. Все, кто не собирался нападать.
Справа от них на крыльце белого дома в тридцати ярдах от дороги появились две темные фигуры. Просто тени в более глубоком сумраке. Ханна едва зарегистрировала их присутствие.
Перес сделала предупредительный выстрел. Тени отступили в дом.
Затем квадроцикл пронесся мимо, и они повернули на запад по Шоуни-роуд, визжа шинами, и направились в сторону Стивенсвилла.
Тьма простиралась до бесконечности, без конца и края.
Через тридцать минут они прибыли на атомную электростанцию Кука.
Как и прежде, четверо вооруженных солдат остановили их у главных ворот. Охранники направили на них оружие, враждебно настроенные, пока Ханна не представилась и не объяснила причину своего визита.
Женщина-солдат связалась по рации с майором Гамильтоном, и через несколько минут двое солдат проводили их за ворота. Ханна и Перес подошли к импровизированной казарме пешком, сопровождаемые гвардейцами с M4.
Ханна лишь мельком увидела большие бетонные здания, сгруппированные за высоким забором из бритвенной проволоки. В темноте она не смогла разглядеть сдвоенные бетонные цилиндрические купола, возвышающиеся над ними — защитные сооружения для реакторов.
Десятки фургонов теснились на стоянке. Красные угли, тлеющие в нескольких кострах, освещали темноту, как рассеянные звезды в ночной галактике.
В то время как гражданский сектор оставался тихим и спокойным, десятки солдат передвигались по территории. Одетые в полное тактическое снаряжение, они переносили ящики с припасами и холщовые вещевые мешки между несколькими транспортными машинами.
Как будто они готовились к операции. Или к отправке.
Сопровождающие ввели их в промышленное здание, по длинному темному коридору в комнату, освещенную единственной электрической лампой.
Чарли Гамильтон сидел за столом, окруженный ящиками с оружием и боеприпасами. Несколько пуленепробиваемых жилетов висели на спинке соседнего стула.
Когда они вошли, он поднял голову, и его лицо расплылось в широкой улыбке. Сложенный как пожарный гидрант, он был невысоким, но мускулистым. Выразительные черты лица, густые брови, крупный нос, темные глаза.
— Ханна. Это немного неожиданно.
— Прости, что беспокою так поздно или, скорее, так рано.
— Как поживает мой любимый «Дельта»? Где эта уродливая рожа? Я соскучился по нему.
Ханна изо всех сил пыталась сдержать внезапный всплеск эмоций.
— Он не с нами.
Лицо Гамильтона немного погрустнело, но он сохранил свою теплую, дружелюбную улыбку.
— Не могу сказать, что я не разочарован. Только не говори ему об этом.
У него было открытое, честное лицо. Ханне понравился бывший армейский рейнджер сразу же, как только она с ним познакомилась.
— Ну, что я могу для вас сделать?
Она посмотрела на магазины, разложенные на столе. Он заряжал их из нескольких коробок патронов калибра 5,56 мм.
— Я думала, ты спишь.
— Не могу сказать, как бы мне этого хотелось. — Он вытер лицо тыльной стороной руки. Его глаза налились кровью. — Нет отдыха для усталых. Мы только что получили приказ на марш. Мы должны присоединиться к генералу Синклеру, чтобы уничтожить окопавшуюся группу внутренних террористов.
У Ханны екнуло сердце. Террористы. Гнев пронесся по ее телу. Она чувствовала, как Перес дергается рядом с ней.
Она крепко сжала руку Саманты. Они должны действовать очень, очень осторожно.
— Я думала, вы не должны вмешиваться в местные разборки.
Его глаза сузились.
— Мы и не вмешиваемся. Эти приказы пришли прямо с самого верха. Брасс говорит прыгать, мы спрашиваем, как высоко.
— Ты знаешь конкретную цель? — спросила Ханна.
Он бросил на нее веселый взгляд.
— Нас проинформируют по прибытии. Почему ты спрашиваешь?
Она вздохнула, взяв себя в руки.
— Майор Гамильтон, могу я говорить откровенно? Это важно.
Он отложил наполовину заряженный магазин и посмотрел на нее. Веселье исчезло, когда он почувствовал серьезность их визита.
— Конечно.
— Если бы Лиам был здесь, он бы сейчас разговаривал с тобой. Но его нет. Он сдался в руки генерала Синклера вчера вечером.
Гамильтон уставился на нее.
— Что?
— Мы — те самые «внутренние террористы». Весь город Фолл-Крик. Женщины, дети, старики — все. И Лиам Коулман — цель номер один генерала Синклера. Враг государства.
Гамильтон отодвинул стул и поднялся на ноги.
— Мне трудно в это поверить.
— Потому, что это ложь. Целиком и полностью. Прикрытие, чтобы оправдать извращенное желание одного человека отомстить.
Гамильтон повернулся и взглянул на карту Мичигана, висевшую на противоположной стене. Маленькие цветные булавки были воткнуты в различные города и поселки, большинство из которых располагались в Детройте, Каламазу и Гранд-Рапидсе.
Гамильтон провел рукой по своим слишком длинным волосам. На подбородке пробивалась седая щетина. Он выглядел как человек, отчаянно нуждающийся в душе.
Перес начала говорить что-то, но Ханна покачала головой. Саманта замолчала и нахмурилась.
— Коулман не террорист, — сказал Гамильтон. — Я знаю его уже десять лет. Он хороший человек. Патриот. Он служил и жертвовал собой ради этой страны так же, как и я.