Страница 47 из 108
— Да ты не думай об этом, — сказала Тонина. — Вот смотри, Дженнисон прислал три разных комплекта. Выбирай тот, который тебе больше подходит.
— А остальные два я верну ему обратно, — добавил Сост. Хэл внимательно просмотрел содержимое пакетов. В каждом находились документы, удостоверяющие личность, а также другие персональные бумаги, принадлежавшие людям чуть старше двадцати лет. Один комплект был с Новой Земли, второй — с Ньютона, а третий — с Гармонии, одной из двух планет Квакерских миров. На несколько мгновений он погрузился в воспоминания. Сознание вернулось в прошлое, натренированная память отчетливо воспроизвела образы и голоса его учителей, которых он призвал на помощь тогда, в своей комнате на Абсолютной Энциклопедии. И он снова услышал слова Авдия о том, что на Гармонии у него есть верные люди, которые никогда не выдадут Хэла.
— Вот этот, — сказал Хэл.
Сост убрал два остальных пакета, а Хэл еще раз, более внимательно, просмотрел комплект документов с Гармонии. Их прежним владельцем являлся некий Ховард Билавд Иммануэльсон, двадцати трех лет, исправно платящий церковную десятину прихожанин Возрожденной Церкви Откровения, по специальности семантик-интерпретатор, по роду занятий советник-консультант инопланетных кадровых служб крупных компаний. В определенном смысле эти конкретные документы оказались счастливой находкой. Лишь в последние тридцать лет на Квакерских мирах полностью изменилось складывавшееся на протяжении столетий отношение к своим согражданам, решившим работать за пределами родной планеты. Прежде их воспринимали как людей с недостаточным религиозным рвением и вообще не очень твердых приверженцев веры.
Единственно приемлемым занятием на других планетах для истинного поборника церкви считалась служба наемным солдатом, причем лишь в случае, если он отправлялся туда по приказу своей церкви или администрации района. Даже существовавшая на протяжении сотен лет острая нужда в межзвездном кредите, который можно было заполучить через сородичей, работающих в иных мирах, не могла поколебать этой позиции. Однако за прошедшие тридцать с лишним лет жители Гармонии и Ассоциации неожиданно стали в большом количестве появляться на всех остальных обитаемых планетах. Они, с одобрения своих руководителей, отправлялись даже на миры с другими культурами, где получали знания, необходимые для работы в качестве семантика-интерпретатора. Хэл помнил слова Уолтера, что такой поворот событий озадачил экзотских онтогенетиков. Какой-либо достаточно достоверной социально-исторической причины столь внезапной перемены в поведении не удалось обнаружить до сих пор.
Из всего этого следовало, что братья-квакеры, скорее всего, воспримут Хэла в образе Иммануэльсона как представителя нового, более молодого поколения, подвергшегося воздействию обычаев и идей иных миров и подчас не осведомленного о последних событиях на Гармонии; под такой личиной значительно легче скрывать неизбежные промахи и ошибки в исполнении выбранной для себя незнакомой роли. Понятие «иной мир», широко используемое на обеих квакерских планетах, означало любой мир, кроме Гармонии и Ассоциации.
Хэл увидел, что документы уже в известной степени подготовлены для него. Все подвергнутые специальной обработке места, отведенные в них для отпечатков пальцев, были чистыми. Он по очереди прижимал большой палец к каждому из таких мест, а убрав его, следил, как завитки капиллярных линий постепенно проявляются и становятся отчетливо видимыми. Теперь, юридически превратившись в Ховарда Иммануэльсона, Хэл испытал странное чувство, похожее на легкую грусть. Он словно утратил какую-то часть своего «я». Не часть личности, связанную с именем Хэл Мэйн, а тот этап жизни, который начался и проходил здесь, на Коби, а теперь оказался официально изъятым из его биографии.
Он спрятал бумаги во внутренний карман.
— Вот кредитные документы, переоформленные на твое новое имя; — Сост протянул ему еще один конверт. — Средств у тебя осталось еще немало.
— Ты полностью доверяешь Дженнисону? — спросил Хэл, забирая конверт из рук Соста.
— Иначе я не стал бы иметь с ним дел, — ответил Сост. — Можешь не беспокоиться, Грузовая Компания держит его на крючке.
— А Грузовой Компании можно доверять? — задал Хэл новый вопрос; к его удивлению, вместо ответа Сост и Тонина дружно рассмеялись.
— Сост представлял собой Грузовую Компанию, когда компании как таковой еще не было и в помине, — перестав смеяться, сообщила Тонина. — У него нет ни громких титулов, ни офиса, но пока он там, ты можешь ни о чем не беспокоиться.
— Я просто участвую во всех делах компании, — пояснил Сост. — А когда ты занимаешься этим много лет, то хорошо узнаешь людей. Ну а теперь отдай мне свои собственные бумаги.
— Их лучше бы уничтожить, — сказал Хэл, протягивая ему документы Тэда Торнхила.
— Хорошая мысль, — кивнул Сост, убирая их в карман. — Теперь мы выйдем отсюда, ты и я. У тебя есть пропуск на корабль, отправляющийся на Гармонию, и билет до Цитадели. Вот они. Ты что-нибудь знаешь о Цитадели?
— Кое-что знаю. Это довольно большой город на континенте, называемом Южная Обетованная Земля, в нижних широтах умеренной зоны.
— Правильно. И это единственный крупный город на Гармонии, где, судя по документам Иммануэльсона, ему не приходилось бывать. Оказавшись там, ты должен будешь действовать по своему усмотрению. — Сост встал из-за стола, Хэл и Тонина последовали его примеру. — Мы доставим тебя на борт корабля вместе с грузом и таким образом избежим выпускного таможенного контроля. Ну, пошли.
Хэл повернулся к Тонине. Прежде она запрещала ему прикасаться к ней. Но теперь они расставались навсегда. Он неловко обнял ее и поцеловал, а она на мгновение крепко прильнула к нему.
— Теперь иди. — Тонина слегка оттолкнула его от себя. Они с Состом пошли к выходу. Обернувшись, Хэл увидел, что Тонина по-прежнему неподвижно стоит у столика, провожая их взглядом.
Глава 13
Хэл сидел в челноке, спускавшемся с орбиты вокруг Гармонии к городу с названием Цитадель. Любопытно, что в этот момент вступления в совершенно новую для него среду в его сознании начали терять реальность не три года, проведенные им на Коби, а минувшие четверо суток межзвездного перелета, в течение которых он периодически испытывал физические стрессы от фазовых сдвигов. Вообще все это путешествие носило на себе отпечаток какой-то нереальности; и даже сейчас он с трудом воспринимал как реальный тот мир, к которому стремительно приближался, хотя и понимал, что очень скоро все здесь станет для него именно таким.
Было еще кое-что, заполнявшее его сознание и вытеснявшее из него все, кроме воспоминаний о годах, проведенных на Коби. Во время нынешнего перелета он впервые отчетливо понял, почему три его учителя настаивали, чтобы он отправился работать в шахте. Причина заключалась не только в стремлении укрыть его от глаз Иных до тех пор, пока он не станет достаточно взрослым и сумеет сам защитить себя. Нет, главным мотивом этого решения послужило их единодушное мнение о том, что ему необходимо вырасти, возмужать, узнать людей, прежде чем он отправится навстречу своим врагам, чтобы встретиться с ними лицом к лицу.
Только теперь, после трех лет, проведенных в этом подземном мире шахт, Хэл смог осознать, что до момента гибели Авдии, Малахии и Уолтера он представлял собой самое настоящее тепличное растение, необыкновенного ребенка, воспитанного необыкновенными людьми. Он не имел опыта реального, повседневного общения с обычными представителями человеческой расы, составляющими ее основу, со средой, изредка порождающей подобных ему неординарных личностей, появление которых в тот или иной момент времени предопределяется исторической необходимостью. До Коби эти обычные люди оставались для него такими же незнакомцами, как какие-нибудь создания с самых дальних галактик. Их устремления никогда не были его устремлениями, их огорчения — его огорчениями, их сущность — его сущностью. И то, что прежде Хэл не понимал причин этих различий между ними и собой, теперь воспринималось им как серьезнейший недостаток. Он вдруг со всей ясностью осознал, что в грядущие годы ему предназначено бороться именно за этих обыкновенных людей, а не за высоко одаренных, как он сам и как те, кто его вырастил и воспитал.