Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 4

– Погоди! – воскликнул он, осторожно взяв из её рук бокал и опустив его на стол.

– Что такое?

– Минутку, – Он подозвал официанта вручил ему крупную купюру, что-то тихо сказал поднесшего ухо к самому его рту официанту, и уже громче добавил, – Только живо. Одна нога здесь, другая там.

– Любишь интриговать, – сказала она. – С тобой не скучно.

– Пока не пей из этого бокала, – попросил он.

– Ладно, не буду спрашивать, раз ты такой таинственный, – сказала она.

Очень скоро появился официант, запыхавшийся, переводя дыхание и поставил перед ней красивый хрустальный бокал.

– Я его тщательно вымыл после магазина, – заранее сообщил он и отошел.

– О! Я оценила, – сказала она. – Но он для шампанского, а не для пива.

– Возьмем шампанское, – сказал он.

– Ну уж нет, – сказала она. – Сейчас мне хочется пива.

Он налил ей из бутылки в новый бокал, помолчали, выпили пива.

– Итак, чем ты таким занимаешься, что мне может не понравиться? Грабишь ювелирные магазины и даришь женщинам золотые кольца?

– А тебя как называли в детстве, которое было не так давно? – в свою очередь спросил он, стараясь уйти от ответа.

– О-о! – тихо воскликнула она, – кажется, это был комплимент?

– Ну, – сказал он.

– Что – ну? – спросила она, хитро прищурившись, глядя на него, будто собираясь обмануть.

– Как звали?

– Я первая спросила: чем занимаешься? – в тон ему произнесла она. – Не уходи от ответа.

– Ты же отгадала, – сказал он. – Граблю магазины.

– Ладно, скажи серьезно, мне интересно, честно.

– Правда, интересно?

– Конечно. Все-таки не мешает знать, с кем имеешь дело. Особенно, если этот кто-то со второй встречи делает дорогие подарки.

– С третьей, – поправил он.

– Да, с третьей… Но учитывая поспешность и кратковременность первой, эту можно считать второй. Так что, надо знать, кто эта загадочная личность. Вдруг я попаду в неприятную историю, – она тихо рассмеялась.

– Вообще-то, и вторая профессия у меня… – он не договорил, помолчал и продолжил. – А занимаюсь я делом несколько предосудительным, нарушая одну из заповедей.

– Неужели убийца? – ахнула она шутливо.

– Нет, не настолько плохо.

– Говори честно, признавайся, – потребовала она.

– Ладно. Признаюсь честно и только потому, что с самого начала нашего знакомства решил ничего от тебя не скрывать.

– Благородно, – сказала она. – Благородно и многообещающе. А теперь ответ.

– Я – игрок.

– Правда? Как интересно… А где вы играете, если не секрет?

– Ты опять перешла на «вы», или мне показалось? – спросил он.

– Просто уважение мое к вам возросло стократно – у вас такая редкая профессия, – шутливо произнесла она. – Не уходи от ответа.

– Никакого секрета нет. Могу даже повести тебя с собой, никто не будет возражать. Вполне приличная компания, есть даже один известный драматург, близкий друг министра, никаких барыг и воров в законе.

– И ты… что… этим зарабатываешь на жизнь?

– И очень неплохо. А что тебя смущает?

Она помолчала, немного подумала, а потом и вовсе не ответила.

– А основная профессия до того как ты стал игроком у тебя значит была джазист?

Вопрос заставил его задуматься, он, будто не совсем был уверен в том, что говорил минуту назад. Она усмехнулась.

– Забыл? – насмешливо спросила она.

– Нет, просто я сейчас подумал, как это у тебя прозвучало: какая была профессия? Почему была, подумал я, но… кажется, на самом деле я её утратил.

– Можно узнать, что?

– Конечно. Я играл джаз, но это не было профессионально, это я немного приврал, скорее это было хобби. А то, что я любил… и что утратил… это… – он замолчал.

Она немного подождала, потом спросила:

– Что?

– Я писал песни…

– Правда? Популярные?

– Не очень, – признался он, отмахнувшись.



– Ну-ка, напомните какую-нибудь, – попросила она с любопытством.

– Здесь нет пианино, – сказал он.

– А вы напойте…

– О-о-о! – шутливо-возмущенно произнес он.

– Ну, пожалуйста, – попросила она почти умоляюще с каким-то детским любопытством. – Пожалста-пожалста!

Он без дальних слов тихо напел мелодию.

– О! – воскликнула она негромко. – Эту я знаю, она была популярной, песня моей юности, мы, девчонки в школе её часто мурлыкали…

– Так я и выбрал более-менее популярную. Как я хитро поступил, а?..

– Да. А сейчас, значит, вы не пишете песен? Как жаль. А почему?

– Это интервью? Давненько я не давал интервью… А песни… Уже давно, давно, давно иссяк источник… Я примерно так и ожидал, хорошее не может длиться вечно.

Она улыбнулась.

– Ну, теперь мы можем снова перейти на «ты»?

– Да, – сказала она. – Конечно.

Потом они долго молчали, попивая пиво и глядя друг на друга, не испытывая при этом никакой неловкости, как обычно бывает, когда малознакомые еще люди подолгу разглядывают друг друга. Кафе понемногу заполнялось: молодая пара села за соседний столик, неподалеку уселось семейство с девочкой лет семи и со спящим малышом в коляске, компания молодых людей шумно рассаживалась в отдаление.

– Что? – тихо спросила она, заметив его погрустневший взгляд.

– Так. Думаю…

– О чем?

– У Вселенной нет границ, нет начала, нет конца, середины, – он вздохнул. – Это меня нервирует.

Она тихо рассмеялась.

– Понимаю, – сказала она. – Но это не мешает играть в карты?

– Нет, слава Богу. Не то у меня бы вообще ничего не осталось. Я не только в карты умею, еще в нарды, в домино, в общем – во все игры, приносящие выигрыш.

– И как обычно – приносят?

– Что приносят?

– Выигрыш, что же еще?

– Ты не поверишь, но постоянно… Это просто какое-то наваждение… в хорошем смысле… Я постоянно выигрываю. Тьфу-тьфу… – он постучал по столу. – Ты не поверишь. Не так уж много, как хотелось бы, но выигрываю…

– Отчего же. Верю, – сказала она, потеребила свою сумку, посмотрела на него. – Если я закурю, это будет нервировать тебя меньше, чем вселенная без границ?

– Пожалуйста, кури, – сказал он.

Мимо кафе, на открытой веранде которого они сидели, прошла толпа молодых людей в шортах, пересекая площадь; толпа что-то нечленораздельно и вразнобой кричала, так что, ничего нельзя было понять, но расторопный официант принес информацию.

– Какой-то придурок выступил в прессе, что мужчин, носящих шорты надо облить кислотой, вот они и возражают… – сообщил официант. – У вас все в порядке?

– В смысле – есть ли у нас шорты? – спросил Р.

– Нет, за столом, я имею в виду… – улыбнувшись, показав, что оценил шутку, сказал официант.

Когда они прогуливались по центральной улице, многолюдной, по случаю воскресенья, он сказал, обернувшись и поглядев ей в глаза:

– У тебя серые глаза. Серые, да? Не ошибаюсь?

– А часто ошибаешься?

– Не совсем уверен, – он приблизил лицо почти вплотную к её лицу, будто пытаясь разглядеть, и со стороны могло показаться, что хочет поцеловать.

– Ну-ну-ну… – сказала она, хмурясь. – На улице…

Некоторое время они молча прогуливались, и как ни странно, он не встретил ни одного знакомого, коих, как обычно встречал немало, особенно в воскресные дни на улицах города.

– Ты что-то хотел сказать, – произнесла она утвердительно.

– С чего ты взяла?

– А разве нет?

– Хотел, – он помолчал и после паузы проговорил. – Знаешь, был старый фильм, который я давно забыл. Но до сих пор помню его нелепое название: «И это все о нем».

– И что?

– А то, что мы говорили только обо мне и ничего о тебе… Расскажи о себе…

– Но ты же у нас предсказатель, может, и прошлое угадаешь?.. – усмехнулась она.

– Вряд ли, даже пытаться не буду, – сказал он. – Я не Нострадамус.

– Все же попытайся.

– Ты выиграла конкурс красоты «Мисс Вселенная» в одна тыща семьдесят пятом году.

– Если это комплимент, то он дурно пахнет. Мне гораздо меньше лет.

– А сколько?