По местам стоять

Нельзя сказать, что дармоедами на советском флоте были поголовно все офицеры и мичмана, в резервном экипаже подводных лодок — офицеры подводники и мичманы работали наравне со своими матросами. Там уже не пошлангуешь и на молодого матроса не свалишь часть своих обязанностей, так можно и утопить подводную лодку. Хотя годковщина процветала и там. Чем можно поощрить матроса, если ему не платят достойной зарплаты? Только зуботычиной. Салаги отслужат своё, станут подгодками и, тоже, будут прихватывать и объедать молодёжь. Круговорот пиздюлины на флоте.

***

Прав тот — у кого больше прав. А кто чего не понимает тот ночует в машине под паёлами у Мити Матенкова. Сегодня очередь пришла чистить трюма молодому матросу Джаксалыкову, который смайнал так гак, что он пробил касеты ракет «Оса» и чуть им не угробил, мучавшегося с похмелья, корабельного комсорга Мордасова. Лейтенант Мордасов, получивший лёгкую контузию, обоссался и в ярости затопав ногами заорал так, что казалось режут кабана:

— Ёбанный, перегрёбаный, в богу, в душу, в Нептуна грёба мать, блядский карась, брашпиль с якорем тебе, салабон, в жопу и в глотку!! С какой, гандонище, тундры ты дикий олень явился к нам на корабль!? Да я тебя, салабона, за порчу казённого имущества, сдам в дисбат!! Сгною в Керчи!! Родине нужны герои, а бабы рожают долбоёбов!

Отстоял обосранного салабона Давыдов, пообещав сгноить того под паёлами и больше не подпускать к управлению «Струнами».

— Иди постирайся, гавнюк, и чтобы я тебя мудака неделю в кубрике не видел. Спи в трюмах, но если на тебя шланг пожалуется кто-то из машинистов, сдам тебя Мордасову, а он тебе свои обоссаные брюки никогда не простит — законапатит за милую душу в дисбат. И не думай стучать Лупашину — не поможет. Пошёл вон!

Можно было и тёмную сделать — морду набить салабону, но это не по-советски… Да и некогда Лёхе было этим заниматься. У него были дела поважнее. Он успел до вечерней проверки сходить на пээмку и забрать у Батюся свою отмычку. Надо было готовиться к самоходу в город. Лёха сходил на КПП и позвонил Жанне. Узнав, что она сегодня вечером занята, а завтра с утра уезжает к своей дочке где и заночует. Так, что встретиться с ним она сможет только послезавтра вечером. Лёха пообещав прийти к ней, как только освободится, положил трубку. Можно было за это время отдохнуть и грамотно продумать план всей операции.

И начать с того, что в шхере необходимо поставить брагу. Спирт не совсем полезен, он сушит костный мозг, а брага приносит пользу, истощенному боевыми службами, молодому организму и действует на него укрепляюще — особенно, если она поставлена на варенье, несколько ящиков которого годки во время погрузки спустили в свою шхеру, не забыв присоединить к ним банку сухих дрожжей и пару мешков сахара. Под ёмкость освободили два огнетущителя ВПС-25. Емкость правда там небольшая, всего 25-ть литров браги в одном помещается, но зато она быстро выигрывается, что в условиях военной службы — немаловажно. Огнетушители помыли, залили водой, добавили нужные ингридиенты и поставили в шхере, в укромный уголок, подальше от любопытных глаз. И процесс — пошел. Через неделю можно было ожидать положительных результатов.

А в это время в кают-компании командир корабля проводил совещание на котором подводились итоги погрузочно-разгрузочных работ. У лейтента снабженца и его баталеров не сходилась документация. Не хватало большого количества продуктов из автономного пайка и что самое главное тех продуктов, которые товарищи офицеря закупили за свои деньги. Куда-то исчезло несколько ящиков коньяка, копчённой колбасы и окороков. За сахар и говорить нечего, его просто ополовинили, как и гречку. Так, что даже не чем было отметить начало первого трудового дня. Это огорчало больше всего.

— Как так могло получиться, товарищи офицеры, что нас в прямом смысле ограбили белым днём!? — гневно спросил Батурин, обведя собравшихся офицеров тяжёлым взглядом. — Лейтенант Лупашин, можете дать какие-нибудь пояснения по этому вопросу?

— Никак нет. Я всё время находился на баржах. Погрузкой на корабле командовал лейтенант Мордасов.

— Мордасов, что можете сказать?

— Со мной почти всё время был старший помощник. Но могу сказать, что сколько мы получили от Лупашина, столько и загрузили на склады. Товарищ капитан третьего ранга это может подтвердить.

— Так точно — подтверждаю, — сказал старший помощник. — Всё, что получили, мы сдали под замок лейтенанту Пискуну. Может это его архаровцы, что-то напутали в ведомостях. Или того хуже — украли, а он теперь ищёт крайних! Лейтенан, как так могло получиться, что продукты мсчезли с ваших закрытых и опломбированных складов!? Отвечайте по существупоставленного вопроса, если не хотите встать перед судом офицерской чести и ответить по полной программе за хищение!

— Клянусь, что всё было на месте. Я лично закрывал и опечатывал складские двери. Как так могло получиться — ума не преложу… Может крысы утащили? — понёс околесицу лейтенант.

— Может и утащили — двуногие. Но и тем не менее, что будем делать товарищи офицеры?

— Предлагаю, товарищ командир, провести тотальный обыск корабля, — вмешался в разговор замполит.

— Как вы себе это предсдавляете? Вы хорошо знаете свой корабль товарищ замполит или Вы наивно полагаете, что те кто похитил продукты сами их и будут искать?

— Я могу опросит своих информаторов…

— Так что же Вы тут сидите идите и действуйте.

— Слушаюсь, — ответил замполит и вышел из кают-компании.

— Думаете он что-то раскопает, товарищ командир?

— Кто тот шланг? Вряд ли. Надо самим как-то выкручиваться. Лейтенант, я надеюсь ваши крысы муку не утащили?

— Нет мука на месте.

— Приказывать не имею права, просто прошу — продайте половину муки и на те деньги закупите всё, то, что было похищено на складах. И двери, где хранится автономный запас, заварите. А наши продукты сдайте на хранение моему старшему помощнику. Надесь к нем в каюту крысы не залезут?

— Пусть только попробуют. Я им руки и ноги переломаю. Да и замки у меня в дверях хорошие стоят. Если не хватит тех денег — добавите свои. Вам всё понятно, лейтенант? — спросил старший помощник.

— А из чего же мы будем выпекать хлеб на боевой службе? — опешил лейтенант-снабженец.

— Сухари у вас есть?

— Так точно. Но они давно просрочены.

— Не беда. Будете их скармливать матросам и мичманам, которые, я больше чем уверен, тоже принимали участие в хищении, чтобы знали, как в следующий раз воровать, — не мудрствуя лукаво, отдал распоряжение командир корабля. — Выполняйте!

— Слушаюсь. Разрешите идти?

— Свободны.

— Трудно нам придётся на этой боевой службе, с такой командой, товарищи офицеры. Надо что-то думать, как-то подбирать к ним ключики. Есть свежие идеи? — задумался командир.

— Да какие у нас на службе могут быть свежие идеи!? Мы Кантов не читаем и Шульбертов не слушаем. Разделяй и властвуй. Проверенный веками способ.

— Вы, что-то конкретно предлагаете?

— Выделить на корабле старшинскую касту. Завтра присвоит очередные звания матросам прослуживших по году, полтора и поставить их на должности командиров отделений с причитающимся окладом. Я думаю, что там уже замполита есть уже немало своих информаторов, и подобрать им смену из косомольцев новоприбывших матросов. Комсорг, лейтенант Мордасов, справитесь с этим поручением? И вообще — побольше демократии, сказок за флотское братство, не гнушайтсь общаться с ними, угощайте сигаретами, козла с ними забейте, на гитаре поиграйте… Всё понятно?

— Понятно, товарищ командир. Вот только я на гитаре играть не умею…

— Научитесь. А пока будете учиться, у вас появиться прекрасный повод для откровенных бесед о политике партии и правительства. Шучу. Больше говорите об искусстве. Или вы тоже Шульберта не слушали?