Страница 62 из 100
— Я этого так не оставлю! — Вновь провизжал Джакомо, после чего последовало несколько итальянских выражений, явно ругательного содержания. — Ожидай вызова на поединок, щенок!
— Зачем ждать? — Пожал я плечами, кивну в сторону распахнутых дверей в зал заседания. — У меня времени на всех хватит.
— Я немедленно инициирую процедуру поединка, и взыщу с тебя! Ты у меня за всё... Ты куда?! Стой!
Рассвирепевший граф бросился на меня сзади, чтобы схватить. Это было понятно по быстрым приближающимся шагам. В тот момент, как я повернулся, руки Джакомо уже приближались ко мне, чтобы вцепиться в шею, но натолкнулись на невидимую преграду в десятке сантиметров от моего подбородка. Причиной тому был собранный вокруг меня уплотнённый оргон. Орсини дёрнулся, усиливая натиск, но его пальцы смогли приблизиться ко мне лишь на сантиметр.
— Взыщите? Обязательно... — Мой голос был тихим и холодным. — Но не раньше, чем я посмотрю какого цвета ливер у твоего выродка. Чего фарами хлопаешь? Граф, думаешь зачем он мне здесь понадобился? Адольфо посмел тронуть моё, а такого я не прощаю и жестоко наказываю. Все доказательства его поступка уже переданы служащим ратуши. Как вы понимаете, граф, мирное урегулирование меня не интересует.
После моих слов зал огласил мелодичный перелив звонка, точно такого же, как использовался в Петроградской ратуше.
— Идём Ди. Пора занимать места. М? — Взглянув на ведьмочку, у меня сразу возник закономерный вопрос, по поводу её довольного выражения лица. — Диан, ты чего?
— Просто... — С лёгким стеснением тихо сказала Ди, алея румянцем. — Стас, ты правда считаешь меня своей или ты так сказал, чтобы....
— Правда, Диан. Можешь не сомневаться. А теперь идём....
— «Ничего не меняется. Только лица другие, а бесполезный трёп тот же». — Мой скучающий взгляд был сейчас направлен на трибуны, где мигало около десятка красных маркеров. — «И охота вам языками чесать?»
— Слово предоставляется князю Льву Остерману. — Сообщил распорядитель, после чего в зале остался лишь один горящий маркер.
— Благодарю. — Раскланявшись по сторонам, благородный сразу же начал свою речь. — Князь Станислав, мне, как и большинству присутствующих, непонятны ваши намерения. Адольфо Орсини допустил вольность по отношению к подопечной вашего рода, он этого не отрицает. Лично я, так же считаю, что молодой граф повёл себя некорректно....
— Некорректно? — Пришлось перебить говоруна, но инициатива была восстановлена. — Князь Лев, проблема намного шире, чем вам кажется. Адольфо прекрасно знал, что Диана Кручинина находится под опекой рода Мышкиных. Несмотря на это, он позволил себе поднять руку на эту девушку, тем самым проявив циничный акт неуважения к ней, к моему роду и лично ко мне. Хочу напомнить, что благодаря опеке Диана Кручина в своих правах приравнивается к полноправному члену рода Мышкиных. Имел место примой акт агрессии, а значит, я в своём праве настаивать на наказании для этого наглеца. В рамках княжеского кодекса разумеется. Урегулирование конфликта в частном порядке меня не интересует.
— Это понятно, князь Мышкин, — не стал отрицать Остерман, разводя руками. — Но речь сейчас о другом. Вы не предложили вариант, который бы вас устроил. Я только по этой причине взял слово. Вы не упоминали размера преференций, а графский род Орсини ничего не предлагал.
— Ах это, — изобразив лёгкую забывчивость, я выдержал небольшую паузу, представляя, что сейчас начнётся. — Меня устроит поединок с маркизом Орсини прямо сейчас.
— То есть... — Насторожено начал под шум зала Остерман.
— Всё верно, князь Лев. — Решил подтвердить я подозрения благородного и всех остальных, указывая в вытянутую овальную зону между рядами и зоной докладчика. — Вон в том овале, что разделён на две части, чёрную и белую.
— Князь Мышкин, не думаю, что это уместно. — Засомневался благородный под гул шепотков. — На «Рубеже кровной вражды» иные правила. Да и не пользуемся мы им давно. Это пережиток прошлого. Вам известно, что оттуда должен выйти только один маг?
— В курсе, потому настаиваю. — В моём голосе появился явный нажим, а я продолжил. — Более того, на «рубеже» мне бы хотелось видеть не только маркиза Адольфо Орсини, но и его отца, графа Джакомо дель Бальцо. Граф допускал всяческие вольности в разговоре со мной, оскорбил меня, оскорбил мою подопечную, демонстрировал неуважение, наглость, заносчивость, и вёл себя неподобающим образом.
— Протестую! ПРОТЕСТУЮ! Мы не согласны!
Я аж дёрнулся от неожиданности, когда в зале раздались крики из нескольких глоток с подобным текстом.
— К порядку! — Повысив голос, довольно жёстко произнёс в микрофон распорядитель. — Ещё один выкрик, и удалю из зала. Всем успокоиться!
К моему удивлению подействовало. Гомон утих, а все, кто повскакивал со своих мест вновь уселись, не став возражать.
— Князь Станислав, — обратился ко мне пожилой, крепкий на вид седой мужчина, с густой белой бородой и повязкой на правом рукаве. — Вы осознаёте последствия всех ваших требований?
— Осознаю, распорядитель. — Я утвердительно кивнул, поражаясь тому, как быстро у этого дедана получилось заткнуть благородных.
— Хорошо. — Кивнув, распорядитель обратился к залу. — Кто-то один, не хором. Каков повод для возражений?
— Слово держать буду я. — Встал со своего места светло-русый мужчина, оглядывая сидящих рядом, получив одобрительные кивки. — Князь Эмиль Моруа....
— «Твою... А! Это аристократический папаша того блондина, который мне мыслимые и немыслимые анальные кары в кабинете Распутина обещал».
— Учтите, князь Эмиль, что вы говорите сейчас за группу лиц, выражая мнение большинства. Повод протеста? — Поинтересовался седой распорядитель, видя, что «докладчика» поддерживают.
— Мы не согласны с очерёдностью. — Выдал князь, а его единомышленники одобрительно загуторили, махая «гривами». — Если князя Мышкина убьют, то мы не сможем взыскать с него....
— Я понял. Можете не продолжать. — Перебил благородного седой бородач на секунду задумавшись. — Ваш протест отклонён, князь Моруа. Князь Станислав сегодня выступает сразу в двух статусах, как «инициатор прецедента», и как ответчик. Есть порядок очерёдности, предусматривающий сначала «инициацию», а потом ответ. Всё прописано в нормативных актах.
— «Вот он мой час!» — Будто набатом прозвучало в моих мыслях. — Распорядитель, у меня есть предложение. Разрешите озвучить?
— Разрешаю. — Кивнул седой работник, после чего ещё раз призвал зал к порядку.