Страница 20 из 52
Он спокоен как никогда. Сказал, чтобы и я не паниковала зря, потому что все вопросы он урегулирует. Мне нравится его уверенность и настрой. Такое ощущение, что адвокат Богдана не боится никого и ничего.
— Да, иду.
— Света, я не призываю… прошу: не бросайся в крайности, ладно? — Свекровь берёт меня за запястье. — Не бывает семей, где вообще не возникает конфликтов. Мой муж однажды тоже мне изменил, но со временем всё плохое забылось. Вытеснили хорошие моменты, которых было значительно больше. Думающие люди будут пытаться обсуждать проблемы, чтобы прийти к компромиссу, а не побегут в суд с заявлением о разводе.
— Эмилия Альбертовна, я много думала на эту тему и поняла, что так будет лучше.
Она кивает, желает удачи. Мы вместе с адвокатом заходим в зал заседаний. Меня потряхивает от волнения.
Суд разъясняет нам права и обязанности, первым выступает мой адвокат, затем — защита Тимура. Я сижу, опустив глаза в пол. Нервно тереблю подол юбки, ощущая, как потеют ладони и становится критически мало воздуха. Судья изучает доказательства по вопросу о разделе совместно нажитого имущества. Когда слышу, как Тимур настаивает на том, чтобы поделить мою дизайнерскую студию, единственное, чего я хочу — заткнуть уши ладонями. Половина из того, что он говорит, — неправда. Мы оба прекрасно об этом знаем.
После прений сторон суд удаляется на перерыв.
Я выхожу в коридор, замечая, что Эмилии Альбертовны уже нет.
— Свет, — окликает меня муж.
— Чего тебе?
Я наконец поднимаю на него взгляд. Тимур выглядит озадаченным и грустным. Наверняка не думал, что после разоблачения предательства всё настолько далеко зайдёт.
— Я хотел предложить тебе спокойно поговорить. Без свидетелей. — Он кивает в сторону адвоката и, после моего утвердительного кивка, следует на выход.
На улице прошла кратковременная гроза и наступила долгожданная прохлада. Я с удовольствием вдыхаю свежий воздух, скрещиваю руки на груди и жду.
— Скажи, ты совсем ни капли не думала о том, чтобы дать мне шанс? Только правду скажи.
— Правду? Думала. Один раз. Но тут же отсекла эти мысли.
Он осторожно касается моего лица и приподнимает пальцами подбородок.
— Один шанс. Дай мне один шанс. И я сделаю всё возможное, Свет. Вспомни, как нам хорошо было вместе. Отпуск в Сочи, пятая годовщина в Париже… Да просто напомни себе: в браке со мной тебе было плохо?
— Нет, — с трудом выдавливаю я.
Тимур тяжело вздыхает и качает головой. Он знал, на что надавить, потому что все эти воспоминания остро врезаны в память и прокручиваются там на ускоренной перемотке.
— Я когда домой возвращаюсь, мне пиздец как одиноко. Никто не встречает, никто не рассказывает, как прошёл день, никто не слушает. Хреново настолько, что хоть волком вой. Если мы помиримся, всё будет как прежде и даже лучше.
— Для чего эти слова? Для чего ты задеваешь меня? Как там говорят? «Прощение — удел сильных»? Так вот, я слабая, Тим. Не могу я.
В его глазах отражается грусть. Я молча возвращаюсь в здание, подхожу к адвокату. Он что-то рассказывает, но его слова пролетают мимо. Мужу однозначно удалось всколыхнуть во мне что-то живое и тёплое. Что-то, ещё до конца не умершее и едва дышащее.
После перерыва судья назначает нам время для примирения сроком в один месяц.
Вернувшись домой, я ощущаю себя совсем без сил. Надо заняться работой, но заставить себя встать с дивана я не могу. Так и лежу, свернувшись клубочком, смотрю в одну точку.
Мне двадцать восемь. За плечами неудавшийся брак. Детей нет. Бизнес почти рухнул. И внутри абсолютная пустота — будто выжженная пустыня. Кажется, если попробуешь что-то посеять, то ничего не взойдёт, потому что для этого нет желания и ресурсов.
Из раздумий меня вырывает звонок телефона. Оторвав голову от подушки, иду в прихожую и нахожу в сумочке мобильный. На дисплее светится номер Богдана. Почему он звонит именно сейчас? Ну почему?
— Как всё прошло? — спрашивает Тихомиров.
— Терпимо. Дали месяц на примирение.
— Хорошо, что не три.
— Да, очень.
— Мне приехать, Свет?
В его голосе звучит надежда. Зачем я ему? Господи, зачем? Когда вокруг столько молодых и красивых девушек, жаждущих прыгнуть к нему в койку и скорее окольцевать. У нас всё равно ничего получится — слишком много воды утекло.
— Не нужно, Богдан. Я хочу побыть одна.
— Свет, передашь Андрею Степановичу мой проект? — просит Настя. — Я обещала завтра привезти, но раз уж ты туда собираешься…
— Да, передам. Оставь папку на столе. Я сейчас уточню, на месте ли он, и тут же поеду.
Андрей работает в компании, которая занимается графическим оформлением и чертежами внутренних коммуникаций. Мы часто пересекаемся и сотрудничаем. У меня для него новый заказ — отель Тихомирова.
Перезвонив ему и узнав, что он на месте, выезжаю в сторону бизнес-центра. Компания Андрея арендует помещение на пятом этаже. А на третьем работает Тимур.
Кое-как припарковав машину, уверенной походкой иду в сторону центрального входа. Видеть мужа мне не хочется, но если мы всё же встретимся, то я не стану расстраиваться по этому поводу.
Холл переполнен людьми, запросто можно потеряться. Дождавшись своей очереди, я захожу в лифт и жму кнопку пятого этажа.
— Подождите! Одну секундочку!
Цокая каблуками, к лифту несётся… Олеся. Красивая, как всегда. В строгом чёрном костюме и на высоких каблуках. Волосы ровно уложены на одну сторону, макияж свежий, будто только что из салона.
— О, Света! Здравствуй! — произносит, лучезарно улыбаясь, любовница моего мужа. — Ты к Тимуру?
— Я… нет. Мне на пятый.
Она жмёт кнопку «3» и спокойно смотрит мне в глаза. В этот момент внутри бушует настоящий ураган из отчаянья, обиды, злости и ненависти. Тимур обманул меня… Он не уволил Олесю. Вот она, здесь, едет на третий этаж, прижимая к себе папку с документами. В эти дни, после заседания, я позволила себе подумать о примирении чуточку больше, чем один раз. Дура. Боже, я такая дура…
Возможно, Олеся теперь не является помощницей Тимура и он правда убрал её из приёмной. Но ведь никто не мешал ему перевести дочку судьи на другую должность в своём офисе.
Олеся выходит на третьем этаже, вежливо попрощавшись. Уверенная походка от бедра, гордо вскинутый подбородок. И ведь муж почти не соврал. Умолчал просто. Только я почему-то в очередной раз чувствую себя униженной и обманутой.
Домой возвращаюсь позже обычного. Часто смотрю в зеркало заднего вида, боясь, что Тимур и здесь меня найдёт. Мне бы этого не хотелось. Дача Богдана стала моим личным оазисом среди невыносимо душной и жаркой пустыни.
Скинув с себя одежду, надеваю купальник. Выбираю розовый, на завязках. Я купила его, когда была в отпуске в Испании. Тимур, едва увидел меня в нём, дар речи потерял. Пытался настоять, что купальник слишком откровенный, но я не уступила и купила его за свои деньги, обозвав мужа жадиной.
Горько усмехнувшись, пытаюсь вытряхнуть из головы тот эпизод. Это всё Тимур, чёрт бы его побрал. Взял и напомнил мне, что наш брак был не таким уж и плохим, вот только сегодняшний день окончательно всё перечеркнул. Больше не будет уважения и доверия. Ничего не будет.
У меня до сих пор трясутся руки, когда я вспоминаю о том, как встретила Олесю. Первым делом хотелось войти в кабинет мужа и залепить ему смачную пощёчину. За всё. За то, что благодаря ему я не могу свободно думать и дышать. За то, что ощущаю себя недоженой, недоженщиной. Никем.
Закинув на плечо полотенце, я выхожу во двор и столбенею, когда вижу, как у ворот притормаживает внедорожник Богдана.
Он выходит из автомобиля и, щёлкнув брелком сигнализации, открывает калитку. На лице мелькает удивление, а глаза заметно сверкают, когда проходятся по моей фигуре. Я не знаю, правду ли говорил Иннокентий, что Богдан меня любит… Вряд ли… Мы ведь давно не школьники. Но то, что он меня хочет — это наверняка. И наше притяжение взаимно, потому что низ живота сводит сладкой судорогой.