Страница 89 из 518
- Я понял, Инна, можешь не развивать эту тему. Так чем я могу тебе помочь?
- Ты ходишь в Руины, все это знают. Помоги мне стать старателем. Лучше сдохнуть на нейтралке, чем идти на панель, а не сейчас, так через год я там неизбежно окажусь. Можешь не говорить мне, что девчонок никогда не берут в артели, я сама это знаю. Но я же вижу, что ты всё делаешь по-своему, и даже администрация интерната меняет под тебя свои правила. Когда еще у нас был воспитанник с правом свободного посещения занятий? Послушай, Рич, я ведь не Нила, меня не возьмет замуж какой-нибудь мелкий городской чиновник или функционер Синдиката – породой не вышла. Дай мне шанс. – Инна, наконец, нашла в себе силы посмотреть мне прямо в глаза. - Я готова отдавать тебе всю добычу, пока ты сам не решишь, что от меня есть хоть какая-то польза.
- Это очень неожиданное предложение, - задумчиво произнес я, с интересом глядя на решительно настроенную девушку. – И, знаешь, я, пожалуй, внимательно его обдумаю. Мои возможности менять установленные правила ты, к сожалению, несколько преувеличиваешь, но я посмотрю, что можно сделать. Диктуй номер, я сообщу, как только у меня появится что-то конкретное. Обещаю с этим не затягивать.
- Ты очень быстро прогрессируешь, Рич, - преподаватель математики внимательно просматривал очередное выполненное мной задание. – Если так пойдет дальше, через пару недель ты будешь готов к сдаче выпускных экзаменов по моим предметам, и уже сейчас тебя ограничивает только то, что к изучению некоторых тем ты просто пока не приступал. Зато, то, что уже пройдено, ты знаешь на уровне, многократно превышающем наши требования. Знаешь, будь ты полноправным гражданином, я бы просто настаивал на том, что тебе нужно получать дополнительное, а то и высшее образование. К сожалению, для выпускников нашего интерната этот путь закрыт.
- Я в курсе, господин Штейн, - мой ответ прозвучал достаточно спокойно и равнодушно, но от меня не скрылось явное желание учителя обратить мое внимание на узаконенную несправедливость, урезающую права воспитанников интернатов для бывших беспризорников.
- Вижу, тебя это ничуть не расстраивает, - учитель оторвался от планшета и посмотрел на меня. – А ведь, если бы не твой социальный статус, ты мог бы сделать неплохую карьеру.
- Зачем, господин Штейн? – я демонстративно изогнул бровь. – Чтобы через год или через пять погибнуть при очередном ракетном обстреле? Сколько ваших коллег из других интернатов не пережили последнюю атаку Роя?
- Точно не скажу, но думаю, немало, - Штейн отложил планшет в сторону. – Из тех, кого я знал лично, погибли двое. Так значит, научная и преподавательская карьера тебя не интересуют? Зачем же тогда ты так глубоко погружаешься в мой предмет?
- Мне не нужен официальный диплом, но я планирую стать квалифицированным инженером. В последнее время я испытываю большой интерес к технике Роя и особенно к средствам ее уничтожения.
- Инженером? – слегка озадаченно переспросил преподаватель. – Может, ты имел в виду, что хочешь стать техником?
- Нет, вживлять себе в мозг чипы с искусственными нейросетями я желанием не горю. Знания можно получать и другими способами, чем я, кстати, и занимаюсь, в том числе и на вашем факультативе.
- Ну, в интернате ты сможешь получить только теоретические знания, да и то в ограниченном объеме, а инженеру нужна еще и обширная практика. Я и слово-то это начал уже забывать, если честно. Инженеры были тогда, до Вторжения, а теперь у нас остались только техники.
- И куда мы с таким подходом движемся, господин Штейн? – я невесело усмехнулся, - Каждое новое поколение нашей техники уступает предыдущему, хотя до Вторжения всё было наоборот.
- И ты, конечно же, хочешь это изменить, - со снисходительным сочувствием произнес учитель. – Впрочем, в твоем возрасте нормально верить в собственную способность поставить мир с ног на уши.
Спорить с этим утверждением я смысла не видел. Сейчас от преподавателя мне требовалось совершенно другое.
- Господин Штейн, я могу попросить вас достать для меня более продвинутые учебные материалы, чем те, что доступны в инфосети интерната?
- Да, естественно. – кивнул математик. – Честно говоря, ты первый воспитанник на моей памяти, обратившийся ко мне с такой просьбой. Ты действительно уверен, что готов тратить на это свое время? Я немного в курсе твоих дел. Так, совсем чуть-чуть, но мне кажется, что сейчас тебе должно быть несколько не до учебы, и уж точно не до получения знаний сверх обязательной программы.
- Видите ли, господин Штейн, мир – очень инертная штука, и без качественного пинка вставать на уши он совершенно не желает. А чтобы хорошенько пнуть, нужно знать куда и как. Вот я и пытаюсь это понять, в том числе и с помощью вашего предмета.
- Очень красочный образ, - с легкой улыбкой кивнул преподаватель, вновь беря в руки планшет. – Хорошо, учебные материалы я тебе подготовлю к следующему занятию, а пока могу сказать, что работу ты выполнил без ошибок и весьма творчески, впрочем, как и обычно. Я рад, что в нашем интернате хоть кому-то ещё интересна математика.
- Спасибо, господин Штейн. Так я могу идти?
Учитель бросил быстрый взгляд на дверь, за которой уже несколько минут назад скрылись воспитанники, посещавшие его факультативные занятия. Сейчас в учебном классе мы остались одни.
- Конечно, иди, - подтвердил преподаватель. – Занятие уже пару минут как закончилось. Да, кстати, чуть не забыл. Тебе просил передать привет один мой коллега. Он сказал, что вы заочно знакомы.
Я остановился, вновь разворачиваясь к Штейну.
- И как зовут вашего коллегу?
- Полагаю, тебе он известен под именем Декарт.
Несмотря на свой директорский пост, госпожа Койц продолжила вести уроки космографии, хоть и делала это теперь не так часто. От большей части преподавательской нагрузки ей пришлось отказаться – в новом интернате хватало организационных и хозяйственных проблем, которые требовалось решить как можно быстрее. Тем не менее, для встречи со мной она время нашла.
- Проходи, присаживайся, - улыбнулась Анна.
Я покосился на кресло, в котором оказался почти сразу после того, как впервые попал в этот кабинет, но выбрал себе другое место. Мы собирались обсуждать дела, и я решил не провоцировать свой подростковый организм совершенно лишними в данный момент ассоциациями.
- Пора вернуться к нашему разговору о твоем статусе в интернате, - напустив на себя серьезный вид, сообщила Анна. При этом в ее глазах продолжали скакать хорошо знакомые мне озорные огоньки. Я ее прекрасно понимал. Мне и самому было очень сложно сосредоточиться на деле, но я старался.
- Я проанализировала учебный план и пришла к выводу, что в нашем учебном заведении не хватает одного очень важного предмета, - продолжила госпожа Койц. – Его нет и в других интернатах, и, на мой взгляд, это большое упущение. Департамент образования считает, что интернаты нашего профиля должны выпускать не только потенциальных рекрутов для федеральных вербовщиков, но и готовить специалистов, востребованных на внутреннем рынке Бриганы-3. Вербовщики отбирают себе не всех, и остальным приходится искать работу здесь. Сам знаешь, чем это чаще всего заканчивается.
Естественно, я знал. Невольно вспомнился недавний разговор с Инной. Трудоустройство для интернатских девчонок у нас было буквально поставлено на поток, и большинство из них начинали осваивать будущую профессию еще в процессе обучения, ну а парней, оставшихся на планете, ждали уличные банды, торговля наркотой, старательские артели или чип в голове и работа техником на подземных роботизированных заводах мегаполиса. Очень недолгая работа, и столь же недолгая жизнь. В теории можно было еще попасть в колониальную армию, но выпускников интернатов брали туда с крайней неохотой и лишь на самые бесперспективные должности. Все относительно приличные и менее опасные места доставались выходцам из сравнительно благополучных семей, закончивших совсем другие учебные заведения и изначально имеющих куда более высокий статус социальной благонадежности, чем у бывших беспризорников.