Страница 69 из 162
– Зачем нам много людей?– возразил Святослав.– Что он, на семейный совет, детям на смех, дружину с собой приведет? Небось приедет только со стремянным да со слугами, сам-десят, не более.
– А вдруг почует неладное да приведет сотен пять воев, как бы для того, чтобы князя Тита почтить? Тогда не мы, а он здесь хозяином будет, ежели мы без войска окажемся.
– Вот и не надо, чтобы он неладное почуял. А коли мы начнем в Козельске людей собирать, он о том враз сведает и тогда уже наверное приведет с собою не пять сотен, а целую рать!
– Стало быть, в большой тайности надобно войско собирать,– настаивал Шестак.– Я одно знаю: Василея нельзя отсюда живым выпустить, сколько бы воев с ним ни пришло!
– А я знаю другое, боярин,– еле скрывая бешенство, сказал Тит Мстиславич, которому этот разговор переворачивал душу.– Что с головы Василея здесь и волос не упадет, хотя бы он даже один приехал! Я не убивец и не тать! Коли не поладим добром,– готов встретиться с ним в честном бою, но, заманив обманом, зарезать его в доме моем никому не дозволю. И ты это крепко заруби на носу!
– Кто тебе говорит про убивство, Тит Мстиславич? – пошел на попятный Шестак.– А взять его нужно, ибо ежели мы его отсель выпустим, он всю нашу землю кровью зальет!
– Никакого душепродавства здесь не допущу,– упрямо сказал князь Тит.– Мое согласие есть лишь на то, чтобы зазвать его сюда и тут поговорить с ним начистоту. Коли добром поладим, то и слава Создателю. А ежели упрется он,– пусть возвращается в Карачев, и будем воевать. Все одно с ханским ярлыком мы его одолеем.
– Эх, Тит Мстаславич! Ну, а ежели он сам, заместо того, чтобы ворочаться в Карачев, и видя, что мы тут без защиты, велит нас всех повязать? Ведь для этого ему много людей не надобно, а уж сотню дружинников он при себе всегда иметь будет, хотя бы для чести. Неужто, к примеру, ты сам, сделавшись великим князем, сочтешь себе приличным на княжеский съезд с десятком слуг явиться?
Тит Мстиславич на минуту задумался. Потом сказал:
– Навряд ли он сделает такое, как ты говоришь, коли мы первые не нападем. Все же в нем кровь черниговских князей течет. Однако на этот случай сотни две воев и мы можем наготове держать.
– Как бы для почетной его встречи,– добавил Святослав.
Князь Андрей, не любивший открыто высказываться по столь острым вопросам, во время этого спора хранил молчание, ожидая, что дело и без него примет нужный ему оборот. Конечно, убийство Василия именно в Козельске было ему особенно выгодно, но он сразу понял, что подстрекать к этому Тита Мстиславича бесполезно и опасно. В конце концов ему было важно, чтобы дело не закончилось полюбовно, а зная горячий нрав племянника, он не сомневался в том, что сумеет вызвать ссору, которая погубит Василия в глазах хана, а может быть, даже позволит тут же отделаться от него, якобы в порядке вынужденной самозащиты. Прикинув все это в уме, он примирительно сказал:
– Мыслю я, что брат мой дело говорит: нет нужды идти на крайности. А чтобы Василей не мог взять нас голыми руками, двух сотен козельских воев за глаза достанет. Сверх того и мне будет прилично прихватить с собою человек пятьдесят. Однако следует предразуметь, что Василей своего стола добром не уступит и что промеж вас учнется война. Стало быть, должны мы не мешкая начать сбор войска, и делать это надобно так, чтобы в Карачеве до сроку не всполошились. В Козельске пока можно готовить лошадей и оружие, а людей собирать у меня в Звенигороде.
Коли мы эти полтора месяца зря не потеряем, к Спасову дню сможем выставить против Василея рать в две-три тысячи человек. А за сим заслоном вскорости в еще столько соберем.
– С этим согласен,– сказал Тит Мстиславич.– Однако же будем Бoгa молить, чтобы дело обошлось миром, и Василея зря ярить не станем. Ежели надобно будет, я ему и Козельское княжество дам, а ты себе возьмешь Елецкое.
– Сохрани тебя Господь от этого, брат!– воскликнул Андрей Мстиславич, встревоженный не столько судьбой Козельского княжества, сколько возможностью мирного исхода. – Он это за слабость нашу сочтет и враз тебя за глотку ухватит. Нет уж, что вырешено сообща, на том и надобно стоять твердо!
– Там видно будет,– буркнул князь Тит.– Зря я, вестимо, ничего такого не скажу. Но ежели для общего мира потребуется…
– Наипаче всего потребуется,– перебил Андрей Мстиславич,– чтобы ты крепко помнил, что волею великого хана ты теперь государь земли Карачевской и что слабость тебе не к лицу!
– Ладно, оставим это, – устало сказал Тит Мстиславич.– Стало быть, о главном мы договорились. Сейчас милости прошу закусить, а за трапезой побеседуем о прочем.