Страница 20 из 20
Первого сентября 1939 года Германия напала на Польшу, 3 сентября Великобритания и Франция объявили войну Германии. Смогут ли США в новых условиях, когда после недолгого сопротивления Польша рухнула, а на франко-германской границе шла «странная война», заключавшаяся лишь в изредка возникавшей ленивой перестрелке, сохранить свой нейтралитет? Не завершится ли эта война быстрой, неожиданной и решающей победой Германии? Как должно вести себя государственное руководство страны в трудно предсказуемых условиях? Таковы были главные вопросы, на которые пытались ответить Даллес и Армстронг.
Имея в виду, что их работа являлась первой в серии исследований и докладов, которую Совет по международным отношениям наметил подготовить по заказу президента Рузвельта и Государственного департамента122, на книгу объёмом около трёхсот страниц обратили внимание в высших политических кругах страны. Отношение к ней было важно для Совета по международным отношениям, ибо от этого зависели дальнейшая издательская деятельность и её финансирование государством или организациями, связанными с властями.
Даллес и Армстронг пришли к выводу, что начавшаяся война не является кратковременным и преходящим событием, что она будет продолжаться длительное время, может привести к поражению Великобритании и эвакуации её правительства страны в Канаду, если на помощь британцам не придут американцы. Соединённые Штаты не должны оставаться нейтральными, по крайней мере в перспективе, когда страна будет готова к вступлению в длительную, трудную и, по всей видимости, затяжную войну. Только в этом случае война может привести к ожидаемым для США результатам — разгрому Германии и её союзников, укреплению влияния США на мировых просторах, обеспечению благосостояния всех слоёв американского общества.
Судя по тому, что Совет по международным отношениям получил новые заказы как на издание книг, так и на аналитические доклады правительству и президенту, работой Даллеса и Армстронга в кругах, близких к Рузвельту, были удовлетворены. Вскоре последовал обширный доклад «Влияние войны на внешнюю торговлю Соединённых Штатов», а затем многочисленные новые меморандумы конфиденциального характера по различным вопросам, связанным с войной123. Хотя Аллен непосредственно не участвовал в их подготовке, все они соответствовали тем исходным установкам, которые содержались в книге, написанной им совместно с Армстронгом.
Оставаясь сторонником Республиканской партии, Даллес сохранил доверие Рузвельта, который в условиях начавшейся войны счёл необходимым продемонстрировать двухпартийный характер своей политики, в частности назначив в 1940 году на весьма ответственный пост секретаря по военным делам старого и авторитетного деятеля Республиканской партии Генри Стимсона, а секретарём по военно-морским делам бывшего кандидата в вице-президенты от этой партии Фрэнка Нокса.
Очередной проверкой позиции А. Даллеса стали выборы 1940 года. США в войне пока не участвовали, и избирательная кампания проводилась в полном соответствии со сложившимися традициями. Впрочем, одна всё же была нарушена. Франклин Рузвельт был выдвинут на высший пост в третий раз. Конституционного запрета на такое выдвижение не было, но до этого никогда со времени образования США один и тот же человек не возглавлял исполнительную власть более двух раз. Теперь, однако, положение в мире было особым, и, по мнению Рузвельта, требовалось принимать взвешенные решения, чтобы не допустить избрания президента от Республиканской партии и в то же время сохранить в определённой мере двухпартийный внешнеполитический курс.
К началу лета Рузвельт преодолел последние колебания и объявил, что будет вновь баллотироваться. Выдвижение его кандидатуры в президенты произошло на съезде Демократической партии 15—18 июля. Демократы начали предвыборную кампанию под лозунгом «Два срока заслуживают третий!», причём многократно повторялась поговорка «Don’t change horses in the middle of the stream», русским аналогом которой является «Коней на переправе не меняют».
Введя в правительство в том же году двух министров-республиканцев, Рузвельт крайне затруднил соперничавшей партии предвыборную борьбу. Возникала путаница: если критиковать или, тем более, обвинять, то в том числе «своих». Отказаться же от критики означало фактически сдаться. Тем не менее Республиканская партия включилась в активную предвыборную борьбу, сосредоточивая внимание не на личностях, а главным образом на вопросах внутренней политики. Предвыборный съезд республиканцев состоялся почти на месяц раньше, чем съезд демократов. Он проходил в Филадельфии 24—28 июня. Оба Даллеса — и Фостер, и Аллен — принимали в нём участие, но стояли на различных позициях, что, однако, не нарушало тёплых родственных чувств. Если Фостер был в числе ведущих изоляционистов, то Аллен выступал за активное участие в мировых делах, за максимальную помощь Великобритании в европейской войне.
Ко времени съезда ситуация в Европе резко изменилась в пользу Германии. После длительной «странной войны» вермахт перешёл к активным действиям. Весной 1940 года немцы оккупировали Данию и Норвегию, а вслед за этим в мае, захватив Бельгию, Нидерланды и Люксембург, вторглись на территорию Франции, которая оказалась неспособной к сопротивлению. В течение полутора месяцев французская армия была разгромлена, и накануне республиканского съезда бывшая великая европейская держава подписала с Германией перемирие, фактически означавшее капитуляцию.
Американское общественное мнение было настроено в пользу поддержки Великобритании, которая представлялась теперь единственной защитницей демократических порядков в Европе. Непосредственного вовлечения в войну американцы не желали — в этом смысле изоляционистские настроения продолжали преобладать. Они, однако, сочетались с требованиями оказать помощь англичанам и укреплять боевую мощь страны, быть готовыми к новым неожиданным поворотам в ходе войны.
Если вначале на съезде дебатировались в основном кандидатуры сторонников максимального воздержания от участия в военных событиях, хотя и они предпочитали теперь, чтобы их считали не изоляционистами, а нейтралами, то по мере поступления известий об успехах нацистов настроения делегатов резко изменялись в пользу интервенционистов. На первый план вышел 38-летний нью-йоркский адвокат Уэнделл Уилки, человек энергичный и харизматичный, простой в общении и, главное, призывавший обращать значительно большее внимание на международные дела. Хотя во внутренних делах он был непримирим и называл рузвельтовский «Новый курс» катастрофой, его позиция по отношению к мировой войне была не очень далека от установок самого Рузвельта. Он соглашался на определённых условиях помогать странам, ведущим борьбу против агрессии. Правда, соперника Рузвельта делал уязвимым для критики тот факт, что в прошлом он поддерживал Демократическую партию, от которой теперь открещивался. Всю страну облетели слова сенатора Джеймса Уотсона, которые воспринимали как прямо направленные против Уилки: «Если проститутка раскаялась и решила возвратиться в лоно церкви, я лично буду приветствовать её и приведу её к Святому престолу, но, пожалуйста, не просите меня сразу же назначать её главой церковного хора»124. Именно Уилки был выдвинут кандидатом республиканцев в президенты с тем, чтобы в ноябре 1940 года потерпеть поражение: Рузвельт был избран президентом третий раз.
Тогда, на республиканском съезде Аллен горячо поддерживал Уилки, в то время как Фостер высказывался за своего хорошего знакомого Томаса Дьюи, также нью-йоркского юриста, активного борца против мафиозных структур, но в международных делах ярого сторонника изоляционизма. На съезде Аллен встретился и сблизился с ещё одним старым знакомым по Нью-Йорку, который иногда участвовал в дискуссиях в «комнате» — неформальных встречах противников изоляционизма, о которых упоминалось выше. Этим человеком был адвокат Уильям Донован, который ранее в дискуссиях остро высказывался по поводу того, что страна совершенно не готова к возможному вынужденному участию в войне. При этом он выражал особую тревогу в связи с тем, что Соединённые Штаты не располагают эффективной разведывательной службой, которая столь необходима и в предвоенных, и особенно в военных условиях. Во время бесед «в комнате» её участники, и особенно Даллес, который ранее исполнял разведывательные задания, обращали внимание, насколько аргументированно и со знанием дела Донован рассуждает о функциях разведки. Даллес писал о Доноване: «Он знал мир, поскольку много путешествовал, понимал людей. У него была склонность к необычным и опасным действиям, но эта склонность уравновешивалась рассудительностью. Короче говоря, у него были качества, необходимые для разведчика»125.
Конец ознакомительного фрагмента.
Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.