Страница 16 из 18
— В клинике я узнал о психологии все, что надо, — перебил я. — Теперь мне нужна только ваша информация, а не анализ. Вы пока ничего не сказали по существу.
Она посмотрела на часы.
— Через час вернется Аубрей. Вот и порасспросите его. Если не скажет ничего — избейте. Обработайте его хорошенько, у вас это получится. Может, и развяжете ему язычок. Что-что, а бить вы умеете, — злорадно закончила моя бывшая клиентка.
— Вы, кажется, действительно не очень-то жалуете Аубрея, — с любопытством посмотрел я на Адель.
— Он вызывает у меня содрогание, — женщина передернула плечами. — Вы заметили одни усы да рот, полный превосходных зубов. Но вы не знаете его глаз! Однажды я проснулась в холодном поту, приснилось, что он уставился на меня! Понимаете? Ничего другого — одни глаза, от которых можно сойти с ума!
— Не хотите выпить? — предложил я.
— Хочу. Но легче не станет. Можно пить сколько угодно — это не спасет от его глаз!
— Приготовить вам коктейль?
— Замолчите! — нервно взвизгнула она. — Вы меня избили, сорвали одежду, свалили на пол, так теперь хотя бы выслушайте!
Логики я не уловил, пошел к бару и сделал два напитка, уповая на нетленный закон пития: пока женщина пьет, она молчит. Она выпила и в самом деле заговорила спокойней.
— Вы знаете, куда ездит Аубрей? Слышали что-нибудь о его тайне? Ведь он не просто так катается туда-сюда. Его отца считают лучшим актером Шекспировского театра! И это всегда мешало самоутверждению Аубрея. Отец вообще насмехается над сыном открыто.
— Опять сплошной анализ.
— Не перебивайте меня! — крикнула Адель. — Я заплатила вам больше девяти тысяч, могли бы послушать хоть из вежливости.
— Придется. Теперь у меня нет выбора. — Я ухмыльнулся, вспомнив, как она произнесла подобную фразу сутки назад.
— За город Аубрей ездит на репетиции, — невозмутимо продолжила миссис Блейр. — Он мечтал поразить отца своей драматической постановкой и, думаю, работал как одержимый. В театральном мире ничего нельзя утаить, Никки прослышал об этом. Он договорился с Верноном Клайдом и предложил Аубрею роль в новом спектакле. Тот от радости даже не сообразил, что ему уготовано. Парень решил, настал его звездный час, наконец-то он докажет отцу, что тоже — артист. На репетиции Никки и Вернон напились еще до его выхода и, конечно, начали смеяться ему в лицо.
Адель надолго замолчала. Я потихоньку переваривал услышанное.
— Пока я не свихнулся, скажите мне еще одну вещь, — я задумчиво посмотрел на Адель, — Аубрей может убить?
Ответила она не сразу, но решительно.
— Ищите в другом месте. Аубрей никогда, никого не толкнет под трамвай, но, думаю, он не прочь поглазеть, стоя среди улицы, Как трамвай кого-нибудь переезжает.
Я допил свой бокал и покосился на часы.
— Ухожу. Мне пора.
— Не дождавшись Аубрея? — Адель удивленно вскинула брови. — Он вот-вот вернется.
— Вряд ли он добавит что-то к вашему рассказу. А я, может быть, еще успею предупредить очередное убийство.
12
Я непрерывно жал на кнопку звонка, но никто не подходил. Это могло означать, что в квартире никого нет. Или что не хотят открывать. А возможно, я просто опоздал.
Поскольку квартира дорогая, одно из ее преимуществ — замечательная звукоизоляция. Я достал Смит-Вессон и выстрелил в замок, надеясь, что звук не достигнет внешнего мира. Правой ногой я ударил со всего маха в дверь, и она распахнулась.
Я медленно вошел в гостиную. Коллекция часов по-прежнему поблескивала на столе. Квартира была пуста. Заглянув в кухню, я и там ничего не обнаружил.
Толстяк был в спальне. Он лежал в кровати на боку, лицом к стене. Ему так и не хватило времени застегнуть подтяжки, они свисали до полу, по ним стекала кровь, увеличивая лужу на ковре.
Я думал, увидев мертвого Клайда, что уж никогда не встречу более жуткой картины. Но ошибся. Можно сказать, я испытывал даже подобие благодарности за то, что Лемб повернут лицом к стене.
Что ж, здесь мне уже делать нечего. Успеть бы в другое место. Я покинул квартиру Флойда и вышел на улицу.
Если Адель не соврала, Аубрей должен быть дома. Мне не пришлось ждать лифт — он ждал меня внизу. Попутчиков тоже не оказалось, в отличие от прошлого раза. Я вошел в кабину, мимоходом подумав, что кто-то лифт поднимает вверх, кого-то несет вниз, в общем, модель судьбы в техническом исполнении.
Через несколько секунд я оказался на девятом этаже. Там ожидал лифта Аубрей. Кажется, он торопился вниз и шагнул к кабине сразу, как только дверца открылась. Я тоже сделал шаг навстречу ему. Он отступил и поднял голову.
— Извините, — он улыбнулся. — Хелло! Я вас сразу и не узнал!
— Тогда о'кей. Как дела?
— Все нормально.
— Вы опять едете за город? Он кивнул. Я закурил.
— Иду выпить. Не хотите присоединиться? — пригласил я.
— Извините, Дании, у меня нет времени.
— Конечно, — кивнул я. — Тогда в другой раз?
— Пожалуй! — он облегченно вздохнул и шагнул к лифту.
Но я и не подумал сойти с дороги, пришлось ему снова остановиться. Я стоял и улыбался. На его лице тоже появилось подобие улыбки.
— Ну… я должен, — сказала он, — мне пора.
— Вы считаете, конечно, что репетиция сейчас важнее всего на свете? — мягко спросил я.
— Репетиция? — занервничал он. — О чем вы?
— Не прикидывайтесь, Аубрей. Я знаю ваш секрет.
— Откуда? — резко спросил он.
— Все знают, — заявил я спокойно. — Почти все, с кем я говорил. Кстати, после розыгрыша Вернона и вашего отца многие надеются, что у вас есть это, старина!
— Есть что?
— Талант, конечно. — Я улыбнулся. — На ту злосчастную репетицию вас пригласили, чтобы подурачиться. Вы не поняли?
— Откуда вам все известно? — раздраженно спросил Аубрей. — Вы шпионили за мной! — добавил он гневно.
— Полегче, старина. Если вы делаете из мухи слона, это еще не значит, что все должны поступать точно так же. — Я был спокоен. — Что касается вашего отца, даже если у вас и нет таланта, он-то по-прежнему будет для всех великим актером и порядочным человеком.
— Великий актер! — захрипел Блейр-младший. — Да он всего лишь величайший хам! — он внезапно прервал обличительную речь. — Я должен… мне нужно… Дании! — его тон совершенно изменился. — Мне пришла недурная мысль. Адель дома, почему бы вам не зайти? Будет с кем выпить.
— Отличная идея, старина! — я засмеялся, но с места не сошел.
Он переминался с ноги на ногу, глаза беспокойно бегали, выискивая возможность пробраться к лифту.
— Какое у вас кольцо интересное, — кивнул я на его правую руку. — Не возражаете, если рассмотрю поближе?
— Нет, — выдавил он сквозь зубы и неохотно поднял руку.
На безделушку я почти не взглянул, но его ладонь сжал изо всех сил. Он молчал, только закрыл глаза.
— Вам больно, Аубрей? — я наконец пощадил его.
— Нет. Вовсе нет.
— Однако странный вы человек.
— Дании, я должен идти. Пропустите, пожалуйста. Мечтательное выражение на его лице давно уже сменилось тревогой.
— Не будьте букой, вам это не идет, — посоветовал я. Стиснув зубы, он уставился в потолок.
— Кстати, я принес замечательные новости о вашем отце. Не хотите послушать?
— Что вам нужно от меня, Бойд? — тихо проговорил он.
— Хм. Скверная, история, братец. Я и сам не без греха, помог затащить Никки в сумасшедший дом. Но делать из нормального человека маниакального убийцу — это уж слишком, Аубрей!
Ни один мускул не дрогнул на его лице.
— Впрочем, все в прошлом, — продолжил я бодро. — Николас Блейр возвращается домой, и вы снова заживете дружной семьей!
— Что вы от меня хотите, Бойд? — тише прежнего спросил он.
— Да так, дружески поболтать, только и всего. — Мой взгляд был почти добродушен. — Мне вот интересно, чего ходите вы, Аубрей? В вашей жизни недостаточно женщин? Или в ваших женщинах недостаточно жизни?