Страница 18 из 133
Глава 9
Одержимый не боится смерти, и с ним не могут справиться и десять человек. Человек, находящийся в твердом рассудке, видит опасность и не выйдет и против пяти противников. Отсюда вывод: если хочешь достичь успеха в деле владения мечом – соблюди безумие!
По серым коридорам самого большого и укрепленного в стране осакского замка двигалась небольшая, но довольно-таки пышная и торжественная процессия: главный хранитель сокровищницы замка господин Омои, человек до глубины души честный и безоговорочно преданный своему господину и другу главному даймё Токугава Иэясу следовал по личному вызову господина Исидо в одну из секретных комнат замка. Его сопровождал почетный караул из двадцати отборнейших самураев – десять в серых кимоно Исидо и столько же в коричневых Токугавы Иэясу.
Конечно же, хранитель сокровищницы тайко прекрасно знал расположение замка и мог явиться на встречу в окружении только своих слуг, но присланный за ним начальник стражи самым вежливым образом уговорил его вообще не брать своих людей, портя ими особо почетный караул, самураев в который подбирал лично Исидо.
Немало встревоженный таким положением дел господин Омои только и успел, что шепнуть своей наложнице Каори, чтобы та немедленно предупредила Токугаву Иэясу об аресте господина.
Омои-сан прекрасно знал, что коварный Исидо ненавидит его, и молил Будду о том, чтобы последний ниспослал ему возможность умереть почетной смертью, И желательно, чтобы, когда он будет делать сэппуку, за спиной у него стоял преданный человек.
Они поднялись по узкой и достаточно крутой лестнице на нужный этаж, прошли по серому коридору и остановились около комнаты, в которой хранителя сокровищницы должен был ожидать комендант осакского замка Один из стоящих ближе всего к Омои самурай вежливо отодвинул перед гостем дверь, в то время как другой быстро заткнул ему рот и пырнул ножом в бок. Омои-сан ввалился в комнату, раздирая промасленную бумагу седзи и поганя кровью чистые, белые татами. Из комнаты ему улыбался коварный Исидо, решивший, что перед смертью его враги должны не просто догадываться, кто их приказал порешить, но и видеть истинного убийцу.
Несколько секунд длилась агония, в течение которой господину Омои не удалось произнести ни звука. Наконец все кончилось. Взявшиеся неведомо откуда слуги уволокли окровавленное тело, другие меняли погубленные татами, третьи чинили седзи.
Через несколько минут порядок был восстановлен и наблюдающий за смертью врага Исидо дал знак вести следующего. На шахматной доске перед ним разворачивалась изумительная партия, где его серая армия доблестно сражалась против коричневой армии Токугавы. Сейчас из авангарда великого даймё исчезла фигура ладьи. Что-то еще произойдет.
Он заглянул в лежащий гут же на маленьком китайском столике список, думая, какую фигуру в партии Токугавы Иэясу может олицетворять следующий гость. И присвоив знаменитому военачальнику, которого также вознамерился погубить сегодня, фигуру офицера, приготовился ждать развязки.
Когда из ямы в деревеньке Андзиро был поднят последний член команды, упавший туда самурай продолжал медитировать.
– Простите мне мое вмешательство, Оми-сама, но Масахико-сан все еще в яме. – Подошедший к Оми начальник стражи показал в сторону ямы. – Прикажете охранять его дальше или…
Оми подошел к краю ямы и посмотрел на коленопреклоненного человека в ней.
– Позволите ли вы ему совершить сэппуку? – вежливо осведомился начальник охраны.
На мгновение Оми задумался, как бы взвешивая в уме заслуги и провинности самурая.
– Нет. Я должен все как следует обдумать, Накана-сан. Пусть ожидает моего решения в яме. Что же касается охраны, то… – Он лениво обернулся и, встретившись взглядом с проходящим мимо самураем, велел ему подойти. – Ты останешься охранять яму, – не глядя, приказал он. – Вы же, Накана-сан, можете отдохнуть.
Трое караульных и начальник стражи поклонились и поспешили исчезнуть с глаз долой. В то время как новоявленный охранник занял свое место, усевшись около ямы.
Приблизительно через полчаса он встал и, убедившись, что по близости никого нет, опустил в яму лестницу. Масахико тут же поднялся на ноги и бесшумно, точно кошка, взобрался по ней. Его тело было сильным и грациозным, а ноги не болели от долгого сидения на пятках.
Вместе они нырнули в барак, воздвигнутый исключительно для нужд дежуривших в гавани военных. Там бывший пленный брезгливо сбросил с себя вываленное в нечистотах кимоно и набедренную повязку, принял приготовленную для него ванну и переоделся во все чистое.
Прикрывая веером лицо, он дошел до дома Оми, войдя через открытую специально для него калитку.
Оми и Ябу уже ждали его, угощаясь чаем и укашами[6] привезенными даймё из Киото. При виде начальства, шпион Масахико упал на колени, ткнувшись лбом в циновку.
– Мы рады, что тебе удалось уцелеть среди этих варваров. – Ободряюще улыбнулся ему Оми. – Расскажи обо всем, что тебе довелось услышать, пока ты сидел там.
– Пусть сначала скажет, как ему удалось уцелеть, – прервал племянника Ябу.
– Единственным опасным моментом в этом деле было падение в саму яму. Я боялся, что если я ненароком зашибу кого-нибудь из принадлежащих вам пленников, то нанесу урон Ябу-сама и покрою свое имя несмываемым позором, – поклонившись, сообщил он. – Все остальное было неопасным. Артиллерист Винуку-сан и юнга Кроку-сан хотели использовать меня в качестве заложника, в то время как Золотой Варвар объяснил остальным, что позволивший взять себя в плен самурай, по сути, мертвец. Он предположил, что в лучшем случае меня ожидает разрешение совершить самоубийство, причем Оми-сан позволит мне совершить сэппуку прямо в яме, не поднимаясь наверх.
Я взвесил в уме все «за» и «против» и был вынужден согласиться с ним. Такое разрешение было бы справедливым и очень благородным, очень.
Ябу скривился. Одна мысль, что ему предстоит слушать не голые факты, а еще и измышления шпиона… переполняла его плохо скрываемой яростью, но Масахико был лучшим его шпионом в Эдо. Кроме того, он свободно говорил на языках варваров. На португальском и английском, а значит, его следовало выслушать, вооружившись терпением.
6
Укаши – традиционные японские сласти.