Страница 9 из 109
— Какая прелесть.
— Спокойной ночи, ага.
Когда капитан королевской гвардии ушел, я некоторое время сидел, задумчиво глядя на панораму одинокой горы. Сейчас расцвеченную огненными росчерками — потоки лавы выходили на поверхность, и тремя багряными реками спускались по склонам, огораживая живые районы города от заброшенных.
Красивое, но беспокоящее зрелище: оказаться в «последнем дне Помпеи» мне совершенно не хотелось. Понятно, что течет с вершины горы не обычная лава, а инфернальное адское пламя, которым маги Огненного Круга могут управлять, но все равно смотреть на такую картину волнующе.
Волнующе, но… Это сродни взгляду на огонь, и глядя на потоки лавы на несколько минут я смог по-настоящему расслабиться. Впервые за несколько дней. И всего на несколько минут — из другой комнаты апартаментов раздались возмущенные девичьи крики.
Опять.
— Да как вы… мне дороги-то, а? — выпрямился я в кресле, отставляя бокал.
Марина с Аней снова ссорились. Я только вздохнул: так ведь они хорошо сидели еще полчаса назад, когда Рустем пришел. Ну зачем начинать-то!?
Грохнула отъехавшая в сторону дверь, на террасу вылетела Аня. Направляясь прямо ко мне, блондинистая фитоняша просто не заметила столик. Столик отлетел и упал, разбились пустые бокалы — и мой, и оставленный Рустемом, покатилась разливая вино бутылка.
— Смотри куда прешь, овца! — раздался от балконной двери полный презрения голос Марины.
— Рот прикрой, конченая! — стремительно, так что волосы взметнулись, обернулась Аня.
— Марина! — поднимаясь с кресла, едва не выругался я.
— Что Марина? — подходя, ангельским голосом спросила черноволосая ведьма.
Аня в это время, стараясь не наступить на разбитое стекло, поставила столик на место.
— Слушай, ты, — выпрямляясь, сверкнула фитоняша глазами, глядя на Марину. — Можешь заткнуть свой поганый рот, или я его сама тебе сейчас…
— Хватит, — попробовал было я остановить неожиданно взъярившуюся блондинку.
— Вот именно, Макс, хватит! — вскинула руки Аня. — Хватит уже этой овце в меня плеваться! Ну что ты смотришь на меня, а? — обернулась она снова к Марине. — Ты не можешь без того, чтобы свой язык в чужую жопу не попытаться всунуть?
— Аня!
— Что Аня!? Макс, послушай — последнее что я помню, это как головой стекло в твоей тачке разбила. Потом просыпаюсь голая в лечебнице, а вокруг толкиенистки какие-то полуголые с раскрашенными татуировками рожами. Которые еще вдруг на русском языке разговаривают! Я вообще пока вас не увидела, думала, что с ума сошла и белочку сейчас ловлю под наркозом. Да и когда вас увидела, тоже — ты думаешь, как я вообще происходящее воспринимала? Да, я затупила, мне мудак Крамер лапши на уши навешал, я и повелась — пришла, вписалась в эти храмовые жрицы. Вы хотя бы вместе были, вместе опасности пережили, а я вообще не врубалась что происходит! Да, я дура, да накосячила, когда мне Крамер говорил что все сейчас тип-топ будет, Анюта… Понимаешь, Макс, все будет тип-топ?!
— Аня, давай на полтона ниже. Сейчас и я тебя прекрасно слышу, и весь район под нашими окнами.
— Макс, я же не трахаться тебе предлагаю, просто хочу остаться рядом, — понизила тон Анна.
— Ой не трынди, а?! — вдруг со злостью воскликнула Марина. — Думаешь не заметно как ты на него смотришь?
— Как я на него смотрю?
— Дурочку не включай! Ты со Славой решила поехать в последний момент только чтобы Макса ревновать заставить! Тебе только повод дай, кинешься на него как Чужой на Хищника, только раскинутыми вперед ногами!
Аня открыла было рот что-то сказать, но осеклась, переводя дыхание. Было видно, что вложив в искренний монолог все чувства, она с трудом сдерживает накатившиеся слезы.
— Ты можешь вообще меня не касаться, просто не замечать меня, а? — негромко прошептала блондинка.
— Я тебя не касаться и не замечать?! А кто сегодня весь вечер жужжит про «конченую чародейку?» Да, ты вчера спасла мне жизнь, вытащив на спине, но и я тебя по лесу тащила!
— Кто меня храмовой жрицей попрекал? В чужом глазу соринку замечаешь, а у себя нефритовый стержень не чувствуешь?
— Рот закрой, шалава!
— В жопу пошла, ведьма конченая!
Я хотел было рявкнуть, заставив замолчать обеих, но почувствовав мой настрой в восприятии, возникнув прямо передо мной, с активным отрицанием замахала руками демонесса.
— Красавчик, погоди! Ну погоди, они еще не все сказали, но пожа-пожа-пожалуйста!
«А что они еще должны сказать?»
— Да какая разница? Когда девочки ссорятся, это же так прикольно! — Доминика сложила руки на груди и захлопала глазами с видом приличной девочки.
Аня и Марина того, что я отвлекся, даже не заметили.
— Макс, я понимаю, вы любовники, все такое, но я же не лезу к тебе в кровать! Да, ты мне нравишься, но я же ни на что не претендую! Просто прошу, засунув гордость в жопу: оставь меня с собой. А эта ворона постоянно норовит в меня говном плюнуть! Если бы ты ее не шпилил, я бы сказала, что это хронический недотрах…
— Это у тебя недотрах, овца! Если вместо нормальных отношений качать булки в зале двадцать четыре на семь, то можно из нормальной девушки превратиться в большую и накачанную говорящую жопу!
— Рот закрой, конченая!
— Конченую ты в зеркале видишь!
— Хватит! Заткнулись обе!
«Оу-оу, красавчик, наконец-то ты начал понимать, как нужно разговаривать с женщинами»
Доминика из поля зрения уже исчезла, и наблюдала за происходящим моими глазами.
«Ты тоже замолчи»
«Эй, я тебе не женщина!»
«А кто ты?» — даже опешил я.
«Считай, что я твой товарищ и бро»
«Бро?»
«Ну систер, не суть важно. Оттого, что у меня есть сиськи, на которые ты постоянно пялишься…»
«Я не пялюсь на твои сиськи!»
«Да-да, мне-то не гони. Ладно, я обиделась, не хочешь советов слушать сам тогда со своими телками разбирайся»
«До свидания»
«Совет-то мой нужен?»
«Нет»
«А я все равно скажу. Трахни обеих и все будет тип-топ»
«До свидания»
«И да, жарить их лучше вместе, а не по отдельности. Все-все-все, я ушла».
Демонесса на миг появилась и сделала ручкой, снова уходя из зоны моего восприятия.
— Аня, Марина. Сюда подойдите.
Обе подходить не захотели, а одновременно начали что-то говорить.
— Тихо! — окриком оборвал я обеих. — Помолчите пожалуйста минуту.
Выйдя с террасы, я сходил за совком и метелкой, в полной тишине смел осколки бокалов, поставил обратно бутылку. Подумал, поболтал ее, допил оставшееся вино, поставил бутылку под стол. И только после этого приглашающим жестом отодвинул стулья перед столиком.
— Пожалуйста, присаживайтесь.