Страница 5 из 15
Откинувшись на спинку стула, Саша похвалила себя за честность.
Ей было неудобно подходить к Пьеро в присутствии друзей и уж тем более помогать ему, словно тогда клеймо аутсайдера прилипло бы и к ней. Совсем как в детской игре “сифа” или “ляпы”.
Поставив жирную точку в дневнике, Саша отправилась спать: сил не было ни на подготовку, ни даже на неоконченные скетчи.
А утром она проспала. Решив, что всё равно опоздает, спокойно позавтракала, почистила зубы и отправилась сразу ко второй паре.
Было что-то романтичное в том, чтобы ходить по пустым коридорам академии, мягко ступать стоптанными у внутреннего края стопы белыми сандалиями и заглядывать в приоткрытые двери.
Ноги сами привели Сашу к кабинету физиологии. Дверь была, как всегда, приоткрыта (преподаватель был помешан на свежем воздухе), а за ней – заканчивала заниматься Сашина группа. Кажется, студентам двести пятой подкинули внезапную проверочную: сквозь небольшую щель Саша могла видеть, как напряжено лицо Левиной, строчащей бисерным почерком на вырванном из тетради листе. Странно, но место рядом с Надеждой Всея Медицины не пустовало – на ее, Сашином месте, сидел парень из другой группы.
Парень с нашивками в виде черного тессеракта на белом фоне.
“Значит, это тот Новый, о котором Надя говорила, – Саша невольно нахмурилась. – Придется тебе подвинуться, приятель!”
После обеда (сегодня он был скромным: булочка и кофе три в одном) Саша поплелась в деканат за допуском на отработку. С прогулом пар в Медакадемии было строго: проспал, заболел – не важно, придется отрабатывать занятие во внеучебное время. Существовала, конечно, одна лазейка: можно было сдать кровь, и тогда, вместе с шоколадкой и небольшим денежным бонусом ты получал целых три отгула! Вот только Саше такой вариант не подходил: она весила меньше пятидесяти килограммов, а это ставило табу на добровольном кровопускании. Другое дело – Доктор Хаус. Мог своей кровью прокормить не одно поколение Вольтури.
Из деканата – путь наверх, на все ту же кафедру физиологии. Преодолев пять лестничных пролетов бегом, Саша, тяжело дыша, уставилась на бумажку, которую лаборанты уже успели приколоть к дверям кафедры. В коротком списке на отработку было всего два имени. Первое – Сашино, а вот второе было не на слуху; странно, обычно пары пропускали одни и те же люди.
Кафедра физиологии, отработка, 4.11:
Попова Александра Сергеевна, гр. 205
Ревень Дмитрий Александрович, гр. 201
“Ревень Дмитрий… это кто? В двести первой ведь одни отличники учатся”, – Саша наморщила лоб, припоминая студентов своей параллели. Но, по правде сказать, ее больше беспокоило время отработки, стоящее в самом низу – 17:45! Это означало, что придется второй день подряд торчать в универе до самого вечера.
“Может, попрошу его проводить меня домой?” – подумала она.
Каково же было удивление Саши, когда студентом по фамилии Ревень оказался Пьеро! Зайдя в стерильно-белую, точно операционная, аудиторию ровно в семнадцать-сорок, девушка на несколько секунд замерла в дверях. Пьеро, точнее, Дима, сидел за второй партой. Его белоснежный халат был чуть помят сзади, а медицинская шапочка была нахлобучена на длинную шевелюру на манер поварского колпака.
“Что сказать ему? Может, извиниться?” – подумала Саша.
Но Пьеро, казалось, забыл о случившемся: быстро скользнув по девушке взглядом, он коротко кивнул и уставился в учебник. При этом губы его что-то бормотали, а левая нога с маниакальной скоростью стучала по полу.
“Ладно, проехали”, – подумала Саша, садясь позади него на соседний ряд. Преподавателя пока что не было. Достав конспект, Саша принялась бегло просматривать свои заметки.
“Интересно, получится быстро свалить отсюда?”
За окном уже стемнело, и редкие снежинки свободно парили в воздухе, создавая красивые завихрения вокруг жёлтых фонарей.
Мягкий звук закрываемой двери заставил Сашу резко выпрямиться на стуле. Доцент Виноградов, пожилой мужчина, напоминающий не то фермера, не то винодела (Саша не знала, как выглядят виноделы, но слишком уж говорящей была фамилия доцента) проник в аудиторию почти бесшумно и теперь с сочувствующий улыбкой смотрел на прогульщиков.
– Ну что, полуночники? Домой хотите? – он подмигнул, и Саша охотно покивала. На миг ей показалось, что сейчас добрый преподаватель действительно отпустит их, но не тут-то было. Отлучившись в лаборантскую, Виноградов вернулся с большой коробкой.
– Тема – иннервация мышц, – сказал он, доставая из ящика живую лягушку.
Возможно, Саше просто показалось, но, увидев амфибию, Пьеро еле слышно ругнулся.
– Мы с вами проведём эксперимент, – Виноградов осмотрел лягушку, точно собирался съесть её. – Подключим лягушку к электродам и увидим, как импульсы заставляют ту или иную группу мышц сокращаться.
Саша равнодушно кивнула: в стенах универа она не воспринимала подопытных животных непосредственно как животных. Только лишь как материал.
– Но вначале, – продолжал Виноградов, подбирая со стола длинную иглу. – Нам придётся лягушечку убить…
Сказав это, он сделал прокол в основании черепа лягушки, уничтожая вначале головной, затем спинной мозг. Лапки безвольно повисли, точно у какой-нибудь резиновой игрушки.
Саше не видно было лица Димы, но она не могла не заметить, как изменилась его поза: откинувшись на стуле, он ещё интенсивнее застучал ногой, так, что парта закачалась.
“Он что, боится лягушек?” – подумала Саша, наблюдая за торчащими лопатками студента. Впервые разглядев его по-настоящему, Саша невольно отметила, что во внешности Пьеро худоба самым невыгодным образом сочеталась с высоким ростом. Взять хотя бы щиколотки, которые на целых десять сантиметров торчали из-под брюк.
– Всё понятно? – тем временем закончив эксперимент с электродами, спросил Виноградов. Студенты кивнули, и доцент раздал каждому по “набору юного садиста”: почкообразный лоток, электроды, инструменты и земноводное в количестве одной штуки.
– Тогда приступайте. У вас двадцать минут, – доцент попытался незаметно спрятать зевок.
Лягушка Саши так раздувала горловой мешок, точно ей было всё равно: убьют её сегодня или нет.
– Ладно, подруга, – негромко сказала Саша. – Ты уж прости меня. Сегодня ты, а завтра – кто знает? – может быть, буду я.
Взяв инструмент, она вздохнула и глубоко воткнула иглу, как показал преподаватель. Кости мерзко заскрипели под остриём, но рука Саши была верна. Через несколько секунд лапки лягушки повисли, а прохладное тельце обмякло в руке.
– Хорошая работа, – похвалил Виноградов. – Теперь подключайте её к электродам.
Услышав странные звуки с соседнего ряда, Саша покосилась на Пьеро. Кажется, дела у того шли не очень: нависнув над столом, он трясся, словно от плача.
– Эй? – Саша, не задумываясь, встала и направилась к нему. – Ээ… Дима, ты в порядке?
Светло-карие глаза Пьеро остекленели от ужаса, рот скривился, а рука с иглой дрожала так, что вот-вот могла проткнуть кого-нибудь.
– Дим? – позвала Саша, наклоняясь к нему. – Что с тобой?
– Я… ч-черт! – сдавленно проговорил он, гипнотизируя глазами лягушку. – Я не могу… она ведь живая!
На мгновение они столкнулись взглядом, и Саша ощутила всю его боль до последней капли. Ей захотелось сказать, что она понимает его, что порой чувствует себя точно так же, но в этот момент Виноградов громко произнёс:
– Опять вы за своё, Ревень! – на этот раз голос “доброго винодела” был строгим. – Убейте уже эту лягушку, или снова отправитесь на отработку!
– Он не может! – резко воскликнула Попова. – У него паника, как вы не понимаете?!
– Давайте сюда! – Виноградов забрал мученицу с лотка Димы и уверенной рукой совершил необходимые манипуляции. – Всё, дальше сами.
Машинально протянув руку, Пьеро позволил профессору уронить мёртвое тельце себе на ладонь. На мгновение в его глазах промелькнуло сочувствие, которое, впрочем, быстро сменилось отстраненностью. Даже пустотой, совсем как у Новых.