мяcник

— А какая у них разница в возрасте?

— Как и у нас с братом. Два года. Только тогда отец был старше дяди, а теперь брат старше меня.

— Но он сын дяди, двоюродный брат.

— Нас всё равно лишь двое, к чему лишние уточнения?

Я скорее подвёл итог, чем спросил.

— И лидируешь не ты.

Фатия поморщилась:

— На самом деле в нашем возрасте два года разницы это много. Теперь я понимаю, как дяде было тяжело соревноваться с отцом. Впрочем, решаться всё будет только тогда, когда отец постареет, устанет и решит отойти от дел. Может, это случится лет через сорок.

— Да уж. Впереди ещё сорок лет соперничества, а ты уже так рьяно взялась за дело.

— Я же вроде ясно уже говорила. Мне не особо интересно место главы секты. Пусть брат его забирает. Может, у нас и ещё к тому времени братья и сёстры появятся. Я пытаюсь добиться другого, доказать, что я достаточно сильна, умна и удачлива, чтобы они меня отпустили в земли старших сект.

— Старших или младших, но которые старшие над вами?

— Ты прекрасно меня понял, — Фатия отмахнулась, и не подумав уточнить то, что я на самом деле не очень понимал. — Мне нужно доказать, что я сумею выжить на той стороне моря. Так было и с экзаменом в секту. Пока я не прошла все тренировки отца, он не разрешал мне туда ехать.

Я украдкой улыбнулся. А вот и подтверждение моим мыслям. Спросил:

— А ты не думала, что артефактору не обязательно обладать личной силой и способностью сойтись в битве с себе равным? Можно ведь отправиться туда и во главе отряда...

Фатия скривилась так, что я невольно сбился под её взглядом.

— Так ты же наглядно доказал мне, что сколько бы людей я ни подготовила, какие бы артефакты им ни вручила, всё это ничто перед настоящей силой.

Я помрачнел от догадки:

— Погоди, так все те люди и были тем отрядом?

Улыбка у Фатии вышла кривой, вымученной:

— А ты как думал? Я три года помогала им травами, техниками и деньгами. Прикармливала, если говорить откровенно, чтобы появиться на Хребте Трав в полной силе.

— Хм. Мне точно стоит идти с тобой к деду?

Теперь улыбка Фатии была усталой:

— Заканчивай. Я же видела, как уверено ты стоял перед тем гением из Тигров. Ты не трус. Совсем не трус. А все недоразумения между нами мы уже разрешили. Всё равно ничего не вышло из отряда. Этот придурок Атрий возомнил, что я в него влюбилась и с того момента всё пошло наперекосяк.

Я промолчал. Но теперь хотя бы понял, что та короткая фраза, которую я услышал перед дракой с Медведями и Молаком, всё же имела под собой основу. Мне же пора начинать беспокоиться о более низменных вещах.

Например, выживу ли я в том экзамене, который вот-вот начнётся?

За всеми этими разговорами и солнце уже опустилось, и стены города Тритонов показались впереди. Я даже что-то не узнал, как он называется, но какая, на самом деле, разница?

Стены выглядели точно так же, как и стены вольного города. Так же не приспособлены для сражений на них, с теми же огромными Флагами на каждой башне.

Теперь-то я знаю, что секты не нападают друг на друга. Вернее, если и нападают, то не тысячами идущих, а сходятся в поединках старший против старших. Все секты Земель Итреи подчиняются одной младшей секте и той не нравится, когда беспорядки сказываются на налогах. Хотя тех налогов здесь... Ну, да будь у них богатств больше, то и дань собирала бы не младшая секта, а средняя, а то и старшая.

И теперь я знаю, для чего эти Флаги. Ждут очередной Молниевой Бури, чтобы накрыть город защитой. Но это случается редко. Молниевые Бури рождаются на землях с той стороны моря и умирают у подножия Хребта Трав.

Поэтому на берегу моря силы больше, чем в степях, которые мы оставили за спиной, ещё больше силы там, где Молниевые Бури вымещают свою ярость на Массиве, который покрывает Хребет Трав.

А ещё, вдоль Барьера Империи. Там тоже повышенное количество силы Неба.

Накопители городов могут выдержать две бури, хотя даже одна, прошедшая точно через них, редкость. Фатия показывала мне, как выглядят обычные укрытия для тех, кто живёт вдали от городов и крупных деревень.

Больше всего это похоже на норы, уходящие глубоко под землю и заметные издалека по нагромождению больших валунов рядом. На глубине, под толстым слоем земли ярость Молниевых Бурь уже неощутима. Как в глубине моря не ощущаются волны на его поверхности.

Но даже мысли о жизни и выживании на этих скудных и опасных землях, мысли о предстоящем мне экзамене не могли полностью вытеснить из головы других, посторонних.

Да и, в конце концов, сделать что-то ещё для встречи я просто не в силах. Так почему бы и не поболтать? Почему бы не отвлечься таким образом от волнения? Зачем себя ограничивать? Тем более, в последние вдохи спокойствия?

Поэтому я признался:

— Сколько ни думаю, так и не понял, почему же ты так стараешься выслужиться перед семьёй. Если ты не собираешься становиться наследницей, то какой в этом смысл?

Фатия остановилась, изумлённо вскинула брови переспрашивая:

— Выслужиться? Выслужиться? Я?

Я выругался про себя, поднял руки:

— Извини, если тебя задело это слово. Набрать очки, доказать свою силу. Выбирай что хочешь.

— Так-то лучше, — Фатия ткнула в меня пальцем и снова зашагала по пыльной дороге. — Ты, наверно, плохо расслышал то, что я рассказывала раньше. Я не хочу просто тайно сбегать из семьи. Я хочу, чтобы они в меня поверили и отпустили сами. Поверили, что я смогу выжить.

Я не сумел удержаться, хотя и понимал, что говорю это зря:

— Не сможешь. За последние несколько недель ты четырежды должна была умереть, и только то, что я был рядом, спасло тебя.

— Ну отлично, — Фатия всплеснула руками, ожгла меня недовольным взглядом. — Буря, Медведи и Жуки. И ты сам. Себя-то не стыдно считать и постоянно меня этим тыкать?

— Да не тыкаю я тебя! Если тебе угодно, то я тоже беспокоюсь о твоём будущем. Мир идущих очень опасен и никогда не знаешь, насколько сильный враг тебе встретится на пути.

— И это говоришь мне ты? Едва я увидела медведей, то сразу предложила тебе бежать, ведь Бер называл себя Предводителем. И что ты сделал? Прислушался к голосу разума? Отступил? Осторожно выяснил его силы? Нет, — Фатия остановилась, топнула ногой, громко повторив. — Нет! Ты запер нас вместе с ним под формацией барьера. Что могло быть глупей?

— Снять барьер было дело мига.

— А дал бы тебе этот миг Предводитель?

Я в сердцах воскликнул:

— Да не был он Предводителем! Он был слабей даже многих Мастеров, что я встречал на своём пути. Одна неглубокая рана в плече, все его достижения.

— Вот видишь? — Фатия снова ткнула в меня пальцем. — Ты даже не ощущаешь за собой вины!

Теперь возмутился я:

— Вины? Вины перед кем? Перед тобой? За то, что ты использовала меня, чтобы разозлить жуков, а затем и убить их? Но не подумала о том, что они могут использовать союзников?

— Подчинённых, — Фатия сначала поправила меня, а затем, вздохнув, признала. — Ну да, тоже перебрала со словом. Извини и ты. Но ты ведь разумный человек, — окинув меня странным взглядом, она пожала плечами. — Во всяком случае сейчас. Так что должен понимать, что тогда ты вёл себя неразумно. И твоя неглубокая рана — ещё немного — и могла превратиться в оторванную руку.

Я покачал головой:

— О чём ты? Я трезво оценивал жар опасности в тот миг. И рана и впрямь была неглубокая.

Фатия задумчиво произнесла:

— Чем больше на тебя гляжу, тем больше понимаю, что ты очень отличаешься от тех имперцев, о которых мне столько рассказывали в детстве. Ты кажешься мне большим сородичем, чем сам Атрий.