Страница 3 из 19
Однако альдеронец-Михаил за эти десять лет, что он был в командировке на Гайе, никак не продвинулся в своей миссии. За это время ему не удалось напасть на след хотя бы одной Звездной капли, не говоря уж о поиске агента, который последний раз выходил на связь именно в этом временном отрезке и именно из Петербурга. И сейчас Чернышев вновь приехал в столицу империи, чтобы учинить новые поиски капли и агента, которые вел уже почти десять лет.
И именно сидя на этой веранде и неспешно попивая свой ароматный напиток, Михаил с ликованием осознал, что наконец-то ему улыбнулась удача, и он напал на след одной из Звездных капель, которая скрывалась очень умело, и естественно не хотела, чтобы ее обнаружили. Капли звезд являлись живыми существами и обладали высоким уровнем вибраций. Они могли менять свое обличие и контактировать с другими существами только телепатически. Именно поэтому их так трудно было отыскать. Капля могла иметь любой облик от камня до капли росы, от живого цветка до столовой ложки. И почувствовать ее можно было только вибрациями. Ибо это вселенское существо источало вибрации седьмого измерения, но было уникально тем, что могло уплотняться и спокойно жить в более низких измерениях вплоть до третьего.
Не допив чай, Чернышев бросил на стол десять серебряных копеек, встал и быстрым шагом направился в сторону Адмиралтейства, размышляя как лучше проникнуть в особняк дворянина П, чтобы выяснить о происшествии более подробно и найти следы капли Толимана.
Прибыл он к нужному месту, на окраине города, слишком поздно. Непростые поиски стали для него слишком запутанными, оттого он потерял более двух недель на выяснения местонахождения Звездной капли. И сейчас оглядывая пустынную улицу, окутанную вечерними сумерками, он чувствовал, что свечение прервалось. Значит, капля пропала с поверхности земли в этом месте.
В следующий миг он увидел, как неподалеку в сизое вечернее небо взмыл некий плоский предмет. По серебристой «тарелке», с красноватым свечением снизу он понял, что это корабль орионцев. Подобные межпланетные корабли эксплуатировали многие разумные расы, но взглядом знатока Михаил определил, что это именно орионцы. В его сознание врезалась мысль о том, что им все же удалось найти каплю Толимана и забрать ее с собой. Альдеронец сжал кулак, ощущая свою полную беспомощность. Он начал напряженно размышлять, что делать дальше, призывая на помощь свое высшее Я.
Его взор вдруг зацепился за неясный силуэт чуть сбоку. Ариан-Михаил резко обернулся и увидел в нескольких десятках шагов невысокую фигуру человека в черном плаще, который замер в неестественной согнувшейся позе. Даже на расстоянии, он ощутил что этому человеку плохо, ибо свечение его ауры то и дело прерывалось.
– Вам нужна помощь, милостивый государь? – громко окликнул Михаил незнакомца, который находился спиной к нему.
На его реплику тот даже не обернулся, а словно очнувшись, быстро устремился прочь и уже через минуту скрылся в темном проулке между домов. Чернышев вздохнул, вновь оглядывая методичным взглядом пустынную улочку на окраине города, и вновь посмотрел в чистое звездное небо. Корабль орионцев уже исчез, а он начал вновь сосредоточенно размышлять. Вдруг на него снизошло озарение, явно подсказанное его высшим Я.
Прошлое! Надо было отправиться в прошлое, когда капля еще находилась на Гайе. Он помнил, что ранее о диковинной броши, которая могла выполнять желания, упоминалось в связи с именем Потемкина в восьмидесятых годах прошлого столетия. И он понимал, что надо искать каплю там. Однако отправляться следовало чуть раньше того времени.
Уже вечером он, собрав легкий саквояж, отправился в Тулу в заветное место, где в заповедной роще находилась Арка перемещения. Здесь в мире третьего измерения он не мог свободно перемещаться в любой временной отрезок или место как, например, на своем родном Альдероне лишь силой своей мысли. Здесь на Гайе это можно было сделать только в определенных местах – где вселенская энергия света скапливалась в концентрированном состоянии, образуя уникальный коридор, перемещающий в нужное время. Мало того при вхождении в Арку живое существо подвергалась сильным перегрузкам и только достаточно тренированный и умеющий это делать человек мог без ущерба для здоровья осуществить перемещение в другое время. Михаил знак как это сделать, оттого теперь пытался все верно рассчитать, чтобы попасть в нужное время в восемнадцатом веке. Ведь времени отмеренного ему Федерацией оставалось менее девяноста лет.
Российская империя, Москва
усадьба Огарёвых, 1761 год
Ласково погладив по головке темноволосую кудрявую малышку, сидящую у него на коленях, Михаил улыбнулся своему другу Огарёву и заметил:
– Хороша у тебя дочка, Алексей Петрович. Послушная и подвижная, словно котенок.
– Покачай еще, дядюшка! – настойчиво воскликнула семилетняя Наташа, обернув забавное личико к молодому мужчине, с ласковыми голубыми глазами.
Девочка чувствовала, что от гостя исходит некая успокаивающая добрая сила, которая разливалась по ее телу и вызывала в ней чувства умиротворения и счастья.
Чернышев улыбнулся ей и исполнил желание девчушки, раскачивая ее. Он отметил, что у девочки светлая голубоватая аура, которую часто имели дети при рождении, но у Наташи она была очень чистой, как будто она только что родилась.
Теперь Чернышев был проездом в Москве у сослуживца по полку Алексея Огарёва, который после отставки перебрался на жительство в своё родовое гнездо.
– Наташенька, иди, поиграй в саду, няня тебя совсем заждалась, – попросил настойчиво Алексей Петрович. – Нам с Михаилом Владимировичем обсудить дела надобно.
– Батюшка, я хочу здесь играть, – накуксилась девочка.
– Кому сказал! – уже повышая голос, по-доброму велел отец. Наташа смешно и недовольно фыркнула и, спрыгнув с широких колен Михаила, бросила на отца обиженный взгляд и убежала за дверь, оправляя на ходу светлое платьице, из-под которого выглядывали кружевные панталончики. – Ягоза, – улыбаясь ей вслед, произнес Алексей.
– А по мне так чудесная малышка, у тебя растет, – произнес тепло Михаил, улыбнувшись Огарёву, сидящему в кресле напротив него и курящему трубку. – Люблю подвижных и веселых детей, таких как твоя Наташа.
– Зачем же дело стало? – поднял брови Огарёв. – Женись. Заведешь себе парочку или тройку таких же малышек, или мальчуганов.
– Нет уж, уволь меня от этих семейных радостей! – мгновенно ответил тот.
Михаил подумал о том, что если бы решил в этом воплощении соединиться союзом с другой душой и зародить жизнь, то явно не стал бы этого делать на этой трехмерной планете, где процветало насилие и зло. Может быть вскоре, когда ему удаться вернуться на Альдерон, он сможет устроить свое счастье с таким же существом высоких вибраций, как и он сам. И для этого у него было еще достаточно времени, лет так пятьсот или шестьсот. Ведь альдероцы жили не менее семисот лет при воплощении и старели очень медленно по меркам Гайи, и все дело было именно в высоких вибрациях их душ, достигших духовного развития пятого измерения.
Потому Чернышев ответил так, чтобы не вызвать подозрений у Алексея Ивановича:
– Они мне непонятны… Моя жизнь меня вполне устраивает.
– Но жена ведь это очень удобно, – поднял брови Огарёв. – И за слугами присмотрит, и вечером есть с кем переброситься словом и для мужских потребностей опять же. Да и в роду ты последний наследник, Михаил Владимирович, даже оставить наследство некому.
Граф Михаил недовольно повел бровью, словно разговор на эту тему был ему неприятен и, пожав плечами, ответил:
– Благодарствую. Мне всего двадцать три и я пока не намерен никому клясться в вечной любви, как ты Алексей, – ответил Михаил.
Он знал, что выглядит немного старше своих лет. Но это было нормально. Ведь он планировал прожить в этом времени еще лет тридцать, а за это время его организм физически состариться не более чем на пару лет и через десять лет он будет выглядеть вполне адекватно своему возрасту. Ведь физические процессы старения в теле Чернышева происходили очень медленно. И пребывая на Гайе, за десять лет в девятнадцатом веке, и теперь пять лет здесь в восемнадцатом, он состарился внешне всего на несколько лет.