Страница 39 из 95
— Не. Нет желания. Оно вроде и ничего не делал, но устал как собака, пока присматривал за этими оболтусами. Ну как дети, ей богу. Хочу завалиться в постель и проспать до утра. Тем паче, что завтра летим во Владимир.
— Отдохнуть надо. Твоя правда. Только я сейчас не усну. Голова гудит как котёл. Проворочаюсь полночи, и сон не сон получится. Пройдусь по городу, продышусь, развеюсь.
— Как скажешь, Фёдор Максимович, — явно не горя желанием куда-либо переться, произнёс Гаврила.
— Тебе совсем не обязательно идти со мной, — успокоил его я. — А Настя где?
— В театр пошла. Скоро уж вернуться должна.
— Понятно. Ну, значит не судьба. Пойду один, — решительно произнёс я и встряхнулся, как котяра.
Ну вот так у меня. Если сильно переутомлюсь, то потом хрен усну. Нужно как-то отвлечься. Ну там, почитать книжку, посмотреть телевизор, или просто прогуляться на сон грядущий. И с учётом малой подвижности за сегодняшний день, последний вариант виделся наиболее предпочтительным.
Перед выходом на прогулку надел оружейный пояс с «Коловратом» на левом бедре, и «хаудой» на правом. От «Бульдога» в этот раз отказался, оставив его в саквояже. Не приветствовалось в Менске скрытое ношение оружия. Если только дамы спрячут в сумочке, и сугубо «Дерринджер».
Оружейное законодательство в Русском царстве довольно мягкое. Не без ограничений, но всё же до запрещать, хватать и не пущать очень далеко. Приобрести оружие вообще никаких проблем, есть вариации с ношением и использованием, да и то, не так строго. А если приголубил лиходея или лихоимца, так ещё и спасибо скажут. Установить ведь за дело пальнул, или от личной неприязни трудов не составляет, даже если нет свидетелей. Хорошая штука эти «Лжекамни».
Вечер выдался прохладным, что и не удивительно, тридцатое октября, как никак. Впрочем, в пальто я всё же облачаться не стал. Как не надел и куртку, предпочтя сюртук. Оно и вполне себе прилично, и тепло. До морозов пока ещё далеко, да и нет тут тех холодов, что знакомы мне по прошлым мирам. В общем и целом климат стал значительно мягче, может то самое глобальное потепление. Кто знает.
На улице уже стемнело и зажгли газовые фонари. Впрочем, их света было недостаточно для того, чтобы «Кошачий глаз» ушёл в спящий режим. А потому я шёл не ощущая никакого дискомфорта, наблюдая улицу в серых цветах, что куда предпочтительней, нежели неровный свет, отбрасываемые тени и тёмные подворотни.
Прогуливаясь я как всегда любовался архитектурой девятнадцатого столетия. Ну вот нравится она мне, насмотреться не могу. Мимо прокатил локомобиль, обдав меня запахами перегретого пара, машинного масла и сгоревшего угля. Жидкое топливо в основном уходит в авиацию, на долю наземного транспорта приходится лишь малая часть. Поэтому тут всё больше уголёк и дрова. В последнее время на авто стали устанавливать газогенераторы. Если тенденция сохранится, глядишь и копоти станет поменьше. А то ведь и трамваи тут на паровой тяге.
Под цокот копыт прокатила пролётка, с пассажирами. Эти всё активней сходят со сцены, сменяемые легковыми авто. Прогресс неумолим, пусть он пока и идёт по пути пара. Н-да. Сегодня придётся постараться, чтобы запустить ДВСы, потому как несовершенные поделки не смогут составить конкуренцию ушедшим вперёд паровикам. Единственное их преимущество только в массогабаритных характеристиках.
Впрочем, всё зависит от того, кто возьмётся за создание двигателя внутреннего сгорания. Если к примеру я, то результат сильно удивит аборигенов. Но опять же, у меня впрягаться в это ярмо желания пока никакого нет. И надеюсь не появится, и меня не припрёт. Хотя по чуть-чуть уже и поддавливает…
Я почувствовал что-то неладное слишком поздно. Уже в следующий миг мой бок взорвался острой, перехватывающей дыхание болью. Я непроизвольно скользнул в транс, одновременно с этим купируя боль до терпимой, так, чтобы не потерять подвижность, и делая стремительный шаг вперёд, разрывая дистанцию с убийцей.
И вновь почувствовал как клинок полоснул меня по телу. Именно полоснул, а не впился. Первый удар пришёлся в почку, не просто смертельный, но и весьма болезненный, вызывающий болевой шок. Добившись этого, можно и довершить начатое, что в местных реалиях вовсе не будет лишним. Вот только убийца не ожидал, что его цель сможет справиться с оцепенением, а потому следующая атака нацеленная мне под лопатку прошла вскользь.
Всё случилось настолько стремительно, что я не отдавал себе отчёта в происходящем. В дело вступили рефлексы, за которыми не поспевал даже мой разум находящийся в трансе. Правая рука упала на рукоять «хауды», большой палец сбросил удерживающую петлю, и я рванул оружие из кобуры, уже снимая с предохранителя.
С одновременным разворотом левую руку выбросил навстречу клинку, устремившемуся в свою третью атаку. Отвести его удалось лишь частично. Я конечно на многое способен, но тело стремительно слабело, и уж с этим-то я ничего не мог поделать. А потому рука нападающего отбросила мою, и клинок вновь впился в тело. Правда, точность мне всё же сбить удалось, и сталь впилась в брюшину не задев жизненно важных органов.
Наконец я сумел навести стволы и нажал на оба спусковых крючка. Без понятия, что у него за амулет, и есть ли он, но рисковать не стал, и выстрелил дуплетом. Обрез буквально вывернуло из моей ослабевшей руки, а сам я начал заваливаться на спину. Одновременно с этим успел отметить, что неизвестный нелепо взмахнул руками и опрокинулся навзничь.
Приложился о тротуар я знатно. Наверное знатно, потому что явственно расслышал стук моей черепушки о мостовую. А вот что касается болевых ощущений… Меня сможет понять только тот, кто мучился камнями в почках. Нестерпимая боль затопила собой всё.
Поэтому, первое, что я сделал, возвращая себе способность соображать, это купировал её. А затем, превозмогая частичную потерю контроля над телом из-за этого, и слабость в результате ранения, потянулся «Лекарем» к своему подбородку.
Вопреки ожиданиям, по телу не прошла волна наслаждения, и вообще никаких приятных ощущений. Разумеется, если не считать таковыми исчезновение боли. Но на смену ей пришло… Я вдруг осознал что не могу дышать. Мало того, теперь уже не в состоянии даже пошевелить пальцем. Никаких болезненных ощущений, но каждая моя попытка вогнать в лёгкие воздух заканчивалась ничем. Я начал задыхаться, перед взором появилась мутная поволока, сознание поплыло.
Что за хрень!?
— Фёдор Максимович, вы в порядке, — словно из далёкого далёка донёсся до меня голос Анастасии Ильиничны.