Страница 34 из 90
На следующий день Андрей по просьбе калеки купил бомжам бутылку водки. Они заметно повеселели. Володя сразу выпил свою половину и довольный пошел спать, а у Сергея появилось желание поговорить.
- Как ты дошел до жизни такой? - спросил его Андрей.
- Цепь случайностей. Сам я из Вологды. С женой развелся, она меня из дома выгнала. Работы нет. Решил поехать в Москву на заработки. Кто-то из знакомых адресок дал. Там на стройку рабочие требовались. Вагончик для жилья предоставляли. Не добрался я до стройки. Сразу на железнодорожном вокзале у меня вытащили паспорт и все деньги. Зашел я в зал ожидания, задремал на скамейке. Не почувствовал, как и кто очистил мои карманы. Почти не пьяный был... Неудачник я по жизни...
- Я тебя видел на вокзале летом лет пять назад. Чем занимался эти годы? - спросил Андрей.
- Бродяжничал я. Потом мужик меня пожалел, взял охранять его дачу под Коломной. Денег почти не платил, но продукты привозил исправно. И крыша над головой была. Жил у него в сторожке. А потом мужик дачу продал азербайджанцам. Выгнали они меня. Опять пришлось скитаться. Летом еще ничего, а зимой хоть с крыши вниз головой бросайся. Только на крышу сейчас не попасть. Чердаки все позакрывали, подвалы то же. Холодно, мерзко.
- Ты что, в самом деле, в мусорном баке жил?
- В баках я себе еду искал. Жрать-то каждый день хочется. В баках всегда продукты найти можно, иногда не просто объедки и остатки пищи, а нетронутые продуктыв упаковке, как в магазине. Одежду, бывало, находил хорошую, теплые вещи. Я себе нору устроил в подвале разрушенного здания. Утеплялся, как мог, на зиму. Но это потом. А первое время я на вокзале жил. Был у меня там свой уголок. Возле касс пригородного сообщения я собирал мелочь. Но недолго. Пришли местные бомжи, избили меня жестоко, прогнали. Потом еще возле вокзала слонялся, иногда набирался смелости, просил мелочь.
- Я тебе дал немного денег, - вспомнил Андрей.
- Добрый вы человек, - с грустной улыбкой сказал Сергей. - Я научился определять добрых людей, у кого можно попросить подаяние, а кого лучше обойти стороной, чтобы не нарваться на грубость и оскорбления. Очень не люблю попрошайничать, но жизнь, бывает, заставляет.
Денег, когда подавали, только на выпивку хватало, еще покурить иногда покупал. Хабарики по урнам собирать противно, стрелять тоже.
- Зачем эта бессмысленная борьба за существование здесь, в Москве? - спросил Андрей. - Неужели не было никакой возможности вернуться домой?
- А кому я дома нужен? Мать померла, бывшая жена нашла себе мужика. Все, что было, утерял, родные люди оказались чужими мне. Да и ни денег на билет не было, ни паспорта. Свыкся я с такой судьбой. Человек ко всему привыкает. Водка, самогон, когда удавалось достать, стали единственной отдушиной моего существования. Напиться и забыться. И ждать смерть. Последнее время я думал о смерти почти ежедневно. Хотел вскрыть себе вены. Но не смог...
- В полицию нужно было обратиться, - сказал Андрей.
- Обратился я по поводу кражи денег и паспорта. Сказали: сам виноват, пьяный был, пошел отсюда. Бесполезно все это. Бомжевать стал, с ментами боялся сталкиваться.
- Нет, так нельзя! - протестовал Черкасов. - У тебя есть родственники, нужно было найти возможность вернуться, разыскать друзей. Наверняка друзья детства помнят тебя, могли бы помочь, подсказать, что делать дальше. Без помощи людей сложно выбраться из положения, в которое ты попал.
- Стыдно мне просить. Да и не знаю, захотели бы меня видеть, а тем более помогать. Сейчас еще хуже, я ведь стал калекой.
- Что случилось с ногой? - спросил Андрей.
- Обморожение. Последние события помню смутно. Не знаю, как мне удалось выжить в эту холодную зиму. Кутался у себя в подвале, в мороз вылезал только чтобы поесть что-нибудь. Последний раз возле бака отключился. Когда пришел в себя, оказалось: лежу в коридоре больницы под капельницей. Кто-то пожалел, вызвал "скорую". Не дали мне умереть, ногу только вот оттяпали.
- У тебя дети есть? - поинтересовался Андрей.
- Дочь на родине с бывшей женой.
- Хочешь посмотреть на свою дочь?
- Хотел бы, конечно. Не знаю, получится ли теперь.
- Получится, обязательно получится! - сказал Андрей, хотя и не знал, что будет с бомжами после эксперимента. Он решил просить Гепалова, чтобы тот отправил Сергея домой и проверил по линии ФСБ сделку с квартирой Володи. Володя оказался совсем не общительным человеком. О себе рассказал только, что на улице оказался после того, как какие-то люди напоили его и велели подписать бумаги.
Какой бывает иногда тяжелой судьба! Не старые еще мужики, могли бы работать, нормально жить, иметь семью, друзей. Но оказались лишними, никому не нужными. Сложно их было в этом винить, хотелось помочь. Хотя Андрей и понимал, что человек сам строит свою жизнь, выбирает бутылку как цель своего существования и теряет человеческое достоинство, постепенно привыкая ко всему и считая свою жизнь нормальной даже несмотря на угрозу умереть как собака под забором или замерзнуть у мусорного бака.
Тяжело видеть таких людей, грустно общаться с бомжами, но с ними Черкасову пришлось работать.
Глава 19.
Бомжей тщательно готовили к акту замены телами. Необходимо было предусмотреть и уменьшить неудобства из-за возможной нестыковки души с мозгом и умом постороннего человека, подготовить душу так, чтобы она могла быстрее привыкнуть и синхронизировать все процессы в новом теле.
Вновь пригласили Геннадия Гончарова, который с помощью регрессивного гипноза помог бомжам вспомнить опыт их вхождения в тело младенца еще в утробе матери.
С экспериментом затягивать не стали. Черкасову предстояло поочередно вывести души Сергея и Володи из тел и поменять их местами.