Страница 9 из 74
– И почем?
– Что значит почем? – не понял глава МЧС.
– Почем покупать будешь?
– А-а-а… ну, я даже не знаю… по копейке за душу согласен?
– Маловато будет, – смущенно шаркнул лаптем Иван, – мне, понимаешь на быка производителя копить надо, а ты по копейке…
– За атамана две копейки дам, да еще пряник медовый и петуха сахарного на палочке добавлю.
– Пряник медовый две копейки, – начал считать Иван, напряженно скрипя извилинами, – петушок копейка, атаман две, да за остальных сорок, это значится за все про все сорок пять копеек…
– Мэня, самого Осаме за две копэйки? – взревел уязвленный до глубины души атаман, и от бессильной ярости начал стучаться головой об дуб.
От сотрясения, застрявшая меж ветвей дубинка, возобновила полет и финишировала на голове Ивана Дурака. Тот задумчиво свел глаза к переносице и мягко осел на землю.
– Тьфу! – разозлился неизвестно чему стрелец, гарцевавший на вороном коне рядом с отцом Агафоном.
– Все, Осаме, – мрачно сказал святой отец, – теперь не только за разбой отвечать придется, но еще и за убийство.
– Слюшай, какой убийство? Разве этот идиот возьмет какой-то там дубинка?
Ванюша заворочался, сел на мягкий мох, потряс головой.
– Бр-р-р… где я?
– О. очухался, – обрадовался волк, – знамо дело где, в лесу.
Успокоившийся за судьбу друга Черногор опять вцепился зубами в сало.
– Так, волча, а это кто? – ткнул Иванушка пальцем в интернациональную бригаду международных террористов.
– Разбойники, – пояснил волк, и, не разжевывая, проглотил довольно приличный кус сала, – напали на тебя, а ты их всех на кулак поднял. Вон, видишь их атаман Осаме об дуб головой бьется.
Атаман, уязвленный до глубины души такой низкой ценой за свою голову, действительно опять начал заниматься мазохизмом.
– А это кто? – перевел палец Ванюша на стрельцов.
– А это те, кто хотят их у тебя всю толпу за сорок две копейки купить.
Осаме взвыл при этих словах и в очередной раз боднул дуб.
– За сорок две? – ужаснулся Ванюша.
– Да, но ты не забывай, – заторопился отец Агафон, сердито покосившись на оборотня, – про пряник медовый да петушок сахарный в придачу.
– Слышь, Осаме, – Иван дернул за тулуп атамана, оттаскивая его от дуба, – как там тебя дальше-то?
– На Ладан, – прорыдал атаман.
– Всем-то не говори, что на ладан дышишь. Потому нормальную цену за тебя и не дают, но ты не расстраивайся. Когда за дело берется профессионал… – Ванюша распустил пальцы веером, и повернулся к отцу Агафону, – Кто-то шо-то вякал тут за сорок две копейки? Я не ослышался?
И начался великий торг. Да еще какой! На десятой минуте, разгоряченный глава МЧС не поленился слезть с коня, на двадцатой они уже били себя пяткой в грудь, один охаивая, другой расхваливая товар, кидали по очереди оземь шапку святого отца, (своей у Ванюши не было), несколько раз били по рукам, расплевывались, а потом опять сходились в жесточайшей словесной баталии за каждую копейку. И если бы на тридцатой минуте стрелец, тенью следовавший за святым отцом, яростно не прошипел главе МЧС: «Соглашайся, гад, не-то на кол посажу! И к вечеру дела обоих ко мне! Национальность проверять буду», торг продлился бы до вечера.
Полностью офигевший волк круглыми глазами смотрел на то, как отец Агафон отсчитывал Ивану Дураку двести золотых, а на остальные четыре тысячи, трясущейся от бешенства рукой писал расписку, так как больше при себе у него не было. Профессионал действительно показал класс: каждый разбойник пошел по сто золотых, атаман с потрохами был продан за двести.
– Вай ме! – умилился атаман, прекратив издеваться над деревом, – за меня такой дэньга еще ныкто нэ раз нэ давал! Слюшай, Ваня, гдэ ты раншэ был? Мы бы всэ под твой рука пошель! Такой дэньга заработал бы, вах! Ваня, ты подумай! У мэня такие заказы ест, палчики обыжешь! Слюшай Ваня, мнэ за твой голова пятдэсят золодых обэщали, а ты за одного моего джигита сто взял! Маладэц. Ваня, я тэбе адрэс дам. Вытряси с них всэ за свой голова! Ты же умеешь, я вижу! Короче, идэшь в Алма Матэр…
– Куда, куда? – не понял Иван.
– Город такой ест. Столиц царь Андиран, да?
– Да, – подтвердил Ванюша, хотя города такого в упор не знал.
– Идэшь в Трактир «Умный трол»…
– Это где ж ты умных троллей видел? – засмеялся Иван.
– Вах! Нэ пэребэвай! Идэшь туда. Сэдмой столык справа от стойки в самом тэмном углу. Падходыш… парол толко тэбэ скажу…
Атаман прошептал что-то на ухо Ивану, и тот радостно заржал.
– А чё, пароль подходящий.
Отец Агафон со стрельцом напряженно прислушивались к беседе, словно ненароком приближаясь все ближе и ближе, пока остальные воины взваливали бесчувственные тела разбойников как кули с песком поперек седла на коней.
– Ваня, развэди сволочэй! Я на тэбя надэюсь. Моя доля твоя! Чтоб оны ымпэриалысты поганые с сумой по миру пошлы! Я тэпэрь знаю свой цена!
И тут на поляну выскочил еще один отряд стрельцов под предводительством дородного седоусого воина в королевской мантии на плечах.
– Всех повязали, Владемир? – спросил он у стрельца, трущегося около отца Агафона, – а мы тоже с добычей, – похвастался он, тряхнув мешком, притороченном к седлу, из которого послышался забористый мат, – ведьму поймали. Прямо на нас свалилась. Сердцем чую, с инструкциями для этих душегубов летела.
– Вячесла-а-ав, – расстроено протянул стрелец.
– Ах да… эта, как ее…
– Конспирация, – подсказал Владемир, поправляя стрелецкую шапку на голове.
– Ну да… это слово.
– Ну, всего хорошего Ванюша, – заторопился отец Агафон, – тебе направо, нам налево… сам понимаешь, дела.
Повинуюсь его знаку все вскочили на коней, вонзили шпоры, и через несколько мгновений на поляне остался только Иван Дурак, радостно позвякивающий золотыми, да так и не пришедший в себя волк, в полном обалдении трясущий головой. Однако тряс он ей не долго. Что-то сообразив, оборотень торопливо проглотил, не разжевывая, последний кусок сала и помчался вслед за стрельцами.
– Ты куда? – возмутился Иван.
– Куда подальше, – огрызнулся волк, – больно умный ты стал. Мне дураку рядом с тобой неуютно. Я свое слово сдержал.
Бесшумной серой тенью оборотень скользнул в кусты и вскоре исчез за деревьями, оставив разобиженного Ивана одного. Нет, он, разумеется, не собирался бросать Ивана, тем более, что не до конца был уверен, что деревенский дурачок действительно поумнел. Ему надо было сбить с него спесь, и заставить обращаться с собой по человечески, даже когда он находится в шкуре волка, а кроме того было и еще одно соображение…
Догнал он стрелецкие отряды довольно скоро, забежал с наветренной стороны, чтобы не пугать коней, и побежал неспешной трусцой параллельно тропинке, по которой ехали стрельцы, прислушиваясь к разговорам.
– Вот что, Вечеслав, – инструктировал в этот момент брата Владемир, – ты по своей земле их до границы тайно, незаметно проводи, и всех кто дурачком заинтересуется, в оборот бери…
– Ничего себе дурачок! По твоим словам он только что на четыре тысячи тебя нагрел.
– Плевать я хотел на деньги! Время дорого. Оплачу все честь по чести… если будет кому. Сам видишь, парень с закидонами, такие долго не живут. Хотя, если честно, парнишка мне понравился. Жалко будет если ни за что пропадет. Ты б видел как он торговался! Это же поэма! Однако, не будем отвлекаться. Мне пора домой возвращаться. Думу мою надолго оставлять без присмотра нельзя. Там я этих разбойничков и допрошу честь по чести. У меня хорошие специалисты в этой области есть. Не возражаешь?
– О чем речь!
– А ты тем временем, не дожидаясь, когда этот увалень через границу пройдет, отряди отряд лучших воинов во владения Андриана. Переоденутся пускай, и идут скрытно до Альма Матер. Я, правда, не все расслышал, но вроде, Осаме что-то говорил про «Умного тролля». Главное выяснить: кто за всем этим стоит, и кто Дагмаре информацию сливает!
Владемир с расстройства так треснул кулаком по холке коня, что тот, заржав, чуть не упал на подогнувшиеся ноги.