Страница 8 из 74
– Запросто, – угрюмо фыркнул Черногор.
И тут его нос что-то учуял впереди. Волк встал как вкопанный, перегородив тропинку.
– Ты чё? – замечтавшийся Ванюша чуть не раздавил своего четвероного друга, но все же успел затормозить.
– Там кто-то есть.
– Ну и чё?
– Ваня, очнись, – простонал волк, – что делать толпе, – Черногор опять принюхался, – из сорока человека в лесу? Хорошо, если это мирные лесорубы, но стука топоров я не слышу.
– Я тоже, – обрадовал волка Иван.
– Короче так, – начал распоряжаться оборотень, – подползаем тихо-тихо, выясняем кто, что, зачем и почему, и так же тихо отползаем. Задача ясна?
– Я чё, дурак что ль?
Ванюша плюхнулся на зеленый мох, в шуршащую, прошлогоднюю листву и по-пластунски пополз вперед. Волк покосился на него, неопределенно фыркнул и бесшумно исчез в лесной чаще. Не успел Иван проползти и пятидесяти метров, как получил очередную команду.
– Разворачивайся. Идем в обход.
– Это еще почему, – поднял голову Ванюша.
– Разбойники, – лаконично ответил волк.
– Да ну? Вот повезло. Двадцать лет на белом свете живу, ни одного разбойника ни разу не видел, а тут сразу сорок!
Иван поднялся и ломанул прямиком через кусты в сторону доносящихся из-за деревьев голосов.
– Ой, дура-а-ак, – простонал волк и ринулся следом, – побьют ведь, как пить дать побьют!
Волк не ошибся. На лесной поляне расположились разбойники. Они были одеты в тулупы, поверх восточных полосатых халатов, несмотря на июльскую жару. Из-под шапок ушанок, выглядывала чалма, из под тулупов ятаганы. В центре поляны на пеньке восседал атаман с дубинкой в руках, скрестив под собой ножки. На траве перед ним был развернут достархан, на который он смотрел мрачными глазами. Там было все, от чего бы возрадовалась душа русская, но атамана это меню, почему-то не устраивало. На пестром ковре была выложена картошечка, огурчики, лучок, довольно приличный шмат сала, и, разумеется, штоф мутняка.
Сорок разбойников смотрели на достархан с тихим ужасом.
– Слюшай, Осаме, – не выдержал один из разбойников, – это же свынья! Аллах запрещает.
– Какой свынья!!? Какой Аллах? – взорвался атаман, – мы на Руси, да? Ти разбойнык, я атаман, да? Атаман сидыт, кушает, да?
– Слюшай, Осаме, – не унимался все тот же разбойник, – Аллах запрещает правоверным пить вино.
– Какой вино? Гдэ ты видыш вино? Этот бурда вино, да? Это айран, – Осаме отложил в сторону дубинку, протянул руку, взял штоф мутняка, понюхал, передернулся, – у ё-мое! А это мой жирный барашек, – атаман перевел взгляд на сало, и его чуть не стошнило.
Сдержав спазмы желудка, Осаме двумя пальцами зажал себе нос, и сделал длинный глоток из штофа. Разбойники сжались, ожидая громов небесных на голову атамана, посланных разгневанным Аллахом. Однако небо оставалось чистым. Разбойники осмелели.
– Ну, как Осаме, в образ вошел?
Осаме свел глаза в кучку, потряс головой и заговорил на почти чисто русском языке.
– Слухайтэ, хлопци! Сколко раз говорыть: оружие русско тэррориста дубина а нэ ятаган!
– Ладно, Осаме, на дубина согласэн, но твой барашка я ест нэ буду.
Непокорный разбойник выдернул из-под зипуна ятаган, срубил им как топором молодой дубок, выстругал из него дубину, демонстративно воткнул ятаган в землю и вызывающе посмотрел на атамана. Его примеру последовали остальные разбойники.
– Слюшай, какой ти дурак! Мэня мама просила тебя с собой взять, в люди вывести, я тэбя свой помощнык сдэлал, а ты мэня перед заказчиками позорыш. Мы здэсь интэрнационалный бригад, под руководств Усамэ на Ладан, да? Наводым тэррорызм, дэньга балшой дэлаем, а ты мэня так подставляэшь. Иды сюда.
Разбойник послушно подошел.
– Задолбал ты мэня Вано.
С этими словами Усамэ благословил своего помощника дубинкой по голове, заставив его сесть на пятую точку и свести глаза в кучку.
– Еще раз повторяю. Ждэм одын человэк с одын волк, грабым, нэмножко пытаем, нэмножко мучаем…
– На это я соглсэн атамана, но твой барашка все равно кушат нэ буду, – опять подал голос непокорный Вано, за что и получил добавку в виде еще одного удара дубиной.
Дубина затрещала, но не усмирила непокорного террориста, и душа Ванюши, наблюдавшего за ходом воспитательного процесса из кустов, не выдержала такого издевательства над русским национальным оружием.
– Да ё-мое! – возмутился он, вылезая из кустов, – ну кто ж так бьет? И чем? Разве это дубина? – детинушка вырвал из рук опешившего атамана национальное русское оружие, – это что? Дубина? Это палочка, хлыстик! Только спину почесать. А бить надо вот так!
Дубина сломалась об голову тезки недоросля, но на этот раз сделала свое дело, отправив его в нокаут.
– Тьфу! Тоже мне, – разозлился Ванюша, – а ну, дай слюда, – вырвал он из рук ближайшего разбойника дубину, – с такими палочками в лесу делать нечего.
С этими словами он раскрутил дубину и зашвырнул ее в небо. Разбойники раскрыв рот наблюдали ее полет, а когда она скрылась из глаз, загомонили:
– Ай, джигит!
– Вах, какой сил!
– Слюшай, мою кинь, да?
Ванюша не возражал: похвастаться удалью молодецкой ему было приятно. Дубинки всех сорока разбойников со свистом ушли в небо, вот только с последней накладка произошла. Она врезалась в днище пролетавшей мимо на ступе ведьмы, разнеся ее в дребезги, а потому не достигла первой космической скорости и рухнула вниз, застряв в ветвях дуба. Бабуся, лишившись транспортного средства вошла в штопор, безуспешно пытаясь смягчить посадку помелом, которым перед этим рулила.
– Твою ма-а-ать…
Где-то за лесом, в месте падения раздался треск, грохот, отборный, чисто русский мат на многие голоса, и ржание пострадавших коней.
– Слюшай, зачэм связной обыдэл? – возмутился атаман, – он нам примет Иван Дурак вез.
Из кустов высунулся волк.
– Ваня, дурак, дубина ты стоеросовая, тикай, они ж тебе сейчас морду набьют, их же сорок!
– Вах! – возликовал атаман, – клиент прибыл! Бэй его верные воины мои!
И закипела на полянке великая битва, которая была на удивление не долгой.
– Да кто ж так бьет? – хохотал Иван, – вот как надо!
Волк только успевал провожать взглядом улетающие в кусты бесчувственные тела разбойничков Осаме на Ладан. Победную точку в этой битве Ванюша поставил, слегка тюкнув атамана сверху вниз пудовым кулаком по голове, после чего сгреб всех разбойников в кучу и оперативно связал их по рукам и ногам их же собственными чалмами.
– Эй, волча, ты где?
– Здесь, – прочавкал Черногор за его спиной. Успокоившись за жизнь Ивана Дурака, он спешил возместить утраченные от переживаний калории и начал, естественно, с «жирного барашка».
– Слушай, собака страшная…
– Да задолбал ты меня этой собакой! – возмутился волк, – Черногор я, понял?
– Угу, слышь, волчара страшная, а чё мне с ними теперь делать?
– Закопать, – сердито рыкнул волк.
– Так они ж еще живые, – растерялся Иван, – да и лопаты нет. Может продать? А вдруг кому в хозяйстве сгодятся. Огород там вскопать, али еще чего подсобить?
Пока Ваня занимался несвойственным ему делом, то бишь думал, прикидывая как повыгоднее пристроить разбойников, за его спиной появился конный отряд возглавляемый лично главой МЧС отцом Агафоном, вылетевший наметом на поляну.
– Волча, а у тебя в ушах не стучит? – насторожился Иван.
– Ой, дура-а-ак, – простонал волк, уползая за пенек.
– Всем лежать! Мордой вниз! Работает МЧС!
Оборотень честно ткнул морду в землю, и даже прикрыл лапами глаза. Ванюша обернулся.
– Отец Агафон, – обрадовался он, – слушай отче, тебе разбойники не нужны?
– Зачем? – опешил глава МЧС.
– Ну, мало ли… крест там серебряный почистить. В храме Божьем подмести.
Атаман лежавший около дуба застонал, открыл глаза и, хоть и связанный, сумел подняться на колени.
– Осаме на Ладан, – ахнул стрелец, сидевший на коне по правую руку от главы МЧС.
– Нужны, ой как нужны! – опомнился отец Агафон.