Страница 4 из 7
Поначалу все идет сравнительно по плану – пес лежит на боку спокойно, пока его гладит по голове хозяин, даже не испытывая беспокойство, только смотрит грустно и поскуливает, но потом, когда раствор полностью оказывается у него внутри, начинает вырываться.
– Отпускайте, сейчас попробуем, – разрешает Костя, и пес, усевшись, пытается делать то, что не мог несколько дней до этого.
Мужик топорщит усы вперед, Костя понимает, что даже у него, привычного к такому, слезятся глаза от запаха.
Всё таки хорошо, что он в прошлом году доделал это помещение, наконец выбив разрешение у собственника на отделку плиткой, а не пластиковыми панелями и превратив в место, где в случае чего можно было кого-то вымыть или обработать без вреда для смотровой. Карантина и большого стационара с боксами, где можно было бы оставлять животных на круглосуточное наблюдение у них нет и не планируется, слишком много возни с бумагами и контролирующими органами, в таких случаях Костя перенаправляет клиентов в ветклинику покрупнее.
Спустя несколько минут, выяснив, что без его помощи пес не справится, Костя опускается на пол на колени, задерживает воздух в легких – маска не спасает от запахов – и задействует обе руки. Приходится навалиться на пациента и прижать к полу, если бы не намордник, у Кости давно бы было разодрано все, что можно, но когда он заканчивает, халат все равно не спасти – только выбросить.
– Видите? – сунув почти в усы мужика обломок кости шириной с его запястье, возмущается Костя. – А если бы у вас он, простите, в одном месте застрял, было бы вам приятно?
Мужик бормочет:
– Да я ж не знал, всю жизнь ему давали, а тут… Доктор, вы просто специалист своего дела, спасибо вам, вы… Вообще! – тут же, продолжая пялиться на Костю влюбленными глазами, достает телефон и радостно кричит в трубку, отвечая на звонок: – Татьяна, он просрался!
Пока Соня, морщась, отмывает пса и душевую, Костя переодевается в кабинете, понимая, что домой в таком виде идти на сможет – он снял с себя все, прошелся с мылом до самой шеи, только что сменил одежду, но от него все равно несет так, словно он упал в выгребную яму. Ехать в такси он не сможет тем более. Позор какой. Если, конечно…
– Константин Артемыч? – удивленно выдыхает в трубку Марк, ответив наконец со второго раза.
– Ты работаешь сегодня? – спрашивает Костя.
– Да, конечно. Вы хотите воспользоваться именно моими услугами?
– Вынужден, Марк. Приезжай, пожалуйста, через полчаса. Я на работе.
Повезло, что собачка выпала на конец дня, поэтому оставшийся час Костя решает не дорабатывать – если что срочное, то девочки обойдутся и без него, они здесь с самого начала, как только открыли «Лапки и хвосты». Справлялись, конечно, хотя четвертый бы не помешал, однако никто из тех, кто пытался у них работать, долго не держался – слишком большая нагрузка и не самая большая зарплата, не каждый готов был работать на одном энтузиазме, как они втроем, плюс распределение обязанностей у них изначально одинаковое в плане уборки: Костя со своим дипломом так же носится с подписанными для уборки ведрами, как и недипломированная Аня, если обе девушки загружены другой работой.
Из кабинета Костя вылетает, держа куртку в руках, садится в машину и сразу открывает окно со своей стороны. Марк, кашлянув, просит:
– Может лучше закроем, у вас на районе вонища пиздец!
– Это не на районе, – говорит Костя. – Это от меня. Собака была с запором, мы с ней сначала какали, потом фистинговали, потом опять какали, там все в говне, хоть клининг вызывай, нахуй, ебаные долбоебы, которые кормят животных всяким дерьмом, сука, заебали, чтоб они сами жрали свои кости ебаные!.. Есть сигарета?
Марк, явно потрясенный его экспрессией, протягивает пачку сигарет и когда Костя берет одну, подносит к его лицу зажигалку. Огонек колышется от сквозняка из окна, потому приходится взять руку за запястье и поднести ближе. Затянувшись, Костя закрывает глаза и откидывается на сиденье:
– Три года как бросил. Чувствую, опять начну.
– Я вас таким… – Марк усмехнувшись, барабанит пальцами по рулю, не зная, как выразиться. – Таким еще не видел. Я думал, вас ничем не пробить.
– Обычно не пробить. Но меня до чертиков бесят две вещи – тупость и безответственность.
– Значит, у меня есть все шансы, – Марк пожимает плечами и опускает стекло со своей стороны. – Воняете вы, конечно, пиздец.
Глава 5.
Последнее воскресенье месяца, а это значит, что самое время достать коньяк, колу, горький шоколад, который в Костиной семье никто, кроме него, не ест, включить комедийное шоу без претензий на высокоинтеллектуальные шутки и провести вечер приятно и с удовольствием, без мопсов с несварением желудка и персов с катарактой. Женька сегодня тоже дома и они с Марком так же торчат за ноутом, только выбирают всегда ужастики, причем чем кровавее, тем лучше, типа «Пилы». Костя ужасы не любит – крови он за свою долгую практику насмотрелся, ничего страшного в ней нет, тем более, если она внутри, куда страшнее счета по коммуналке за декабрь, например, или суммы, которые называет стоматолог за новые коронки. Телефон он отключает, в основном потому что может позвонить Катя, существо удивительно бестактное и настойчивое. Даже после прямого отказа и пояснения, что Костя в данный момент времени отношениями не интересуется вовсе и девушка ему не нужна, она продолжает писать в вотсапе и звонить, если он сообщения не читает. Бросать кого-то в черный список, тем более женщину, Костя считает трусостью и признаком плохого воспитания, поэтому делает вид, что ничего не происходит и ждет, что Кате все равно надоест то, чем она сейчас занимается. В конце концов она даже не в курсе, что Костя спасает ее от собственного скверного характера – если женщины думали, что он будет вести себя в отношениях так, как подобает истинному мужчине, то всегда крупно ошибались. Ебать мозги он и сам мог, когда хотел. Только обычно с таким же спокойствием, как объяснял хозяйке кота, как ставить укол в холку в домашних условиях.
Костя пребывает в том самом расслабленном блаженстве, держа в руке второй стакан с колой, когда за стенкой слышится возня и бубнеж, а потом в комнату врывается Женька:
– Можно умереть от засоса или нет?
Следом, цокая, входит Марк:
– Ты дебил? Ты как себе представляешь смерть от засоса?
Костя, развернувшись к ним вполоборота, опирается локтем о спинку дивана.
– Можно, – говорит он. – Если изначально сосуды слабые. Образуется тромб, инсульт – и все. Но это еще не самая дурацкая смерть – очень много людей давится каждый год презервативами во время орального секса или трахается в машине с незаглушенным двигателем и травится выхлопными газами, если что-то в машине не исправно, – и переводит взгляд на резко затихшего Марка. – Так что поаккуратнее, ясно?
Женька ржет – это он недавно рассказал, что в прошлом году Марк не появлялся две недели в универе, потому что сломал руку, когда вылезал из окна клуба. Пьяный был, решил сократить расстояние до выхода, а перед этим они в том самом туалете сосались с какой-то тоже пьяной бабой. После рассказа стало понятно, почему Женька подкалывал Марка страшными телками и гипсом. Марк, заторможено кивнув и потупившись, уходит следом за Женькой, а Костя, вспомнив его взгляд спустя несколько минут, вспоминает еще и то, что сидит в одних трусах – как вышел из душа, так и не оделся. Если бы не был уверен в том, что Марк натурал, точно бы решил, что тот пялился на его не сказать что прям сильно спортивные, но довольно подтянутые для тридцахи с плюсом формы. Все таки алкоголь вещь опасная – заставляет видеть то, чего нет.