Страница 20 из 54
Поняв, что ему грозит, студент, неожиданно для инквизиторов оказал сопротивление. Он так стукнул одного из стражников по голове, что тот потерял сознание. Затем, вытащив нож, приставил его к горлу брата Павла, заставив последнего отдать приказ страже о невмешательстве. Отпустив заложника у входа, ему удалось вырваться за ворота. Далее, ему повезло заинтересовать своим побегом моих людей.
После недолгих уговоров, рассмотрев все за и против, фон Эренберг согласился исполнить роль живца. Видно было, что дерзкий юнец и сам не против подгадить отцам-инквизиторам.
План был проведён в жизнь, без сучка и задоринок. Надо было видеть лица брата Павла и его ушлёпков, когда Ганс предъявил им обвинение в колдовстве и ереси. Павел начал что-то выкрикивать, яростно мотая головой, да так, что слюни брызгами летели из его поганого рта. Пришлось заткнуть его рот кляпом. Со зловредным инквизитором пришлось повозиться, испанский сапог его только раззадорил, а дыба не произвела должного впечатления. Сломался он только после железного стула, когда палач начал поджаривать ему мошонку. Тут он признался во всём, наговорив с три короба на судью и помощников. Нотариус, потея от страха, прилежно фиксировал признания допрашиваемых. Особенно, отличился самый молодой из подручных главного инквизитора. Ему бы книги писать, с такой фантазией самое то.
Если коротко, по его словам на шабаш они летали втроём. Там танцевали с голыми ведьмами при луне, затем обменявшись экскрементами, поедали их по очереди. Жарили детские сердца, запивая их мочой. Затем совокуплялись с дьяволом, который в облике рогатого козла, своим огромным детородным органом, обслуживал, как мужчин, так и женщин.
Дослушивать всю эту ахинею у меня не хватило сил, и я покинул эти мрачные стены. Церковный палач свою работу выполнял добросовестно. Ему активно помогал наш отрядный спец по допросам Керим, на половину татарин, когда-то служивший помощником ката в прообразе приказа – московской Разбойной избе.
Подручные отца Павла раскололись быстро, особо мучить их не было необходимости. Тут нужна привычка и навык, а мои все уже устали, одно дело прижечь калёным железом ступни пленнику или, попавшему под пресс войны, чужеземному купчику, другое дело превратить истязание в профессию. Жак, слуга Маркуса, посланного проконтролировать наши действия, отнюдь не сидел без дела. Он рисовал! Да, вот так, тщательно и скрупулезно фиксировал на бумаге изображение пытаемого, особое внимание, уделяя чертам лица, чтобы в личности, получившей по заслугам человеческой особи, не возникло ни малейшего сомнения. Но, устал и он. От криков, запаха испражнений и всёй этой гнетущей атмосферы человеческих страданий.
Посмотрев в глаза, я задал ему безмолвный вопрос. Тот кивнул. Поэтому, палача, нотариуса и писца мучить не стали. Просто удавили. Всё по церковным заветам, без пролития крови. Судья же умер после второй пытки, возраст, не выдержало сердце.
Не особо стараясь, сымитировали нападение и побег заключённых. Бумаги с признаниями оставили на самом виду. Здесь же лежали: тела судьи, палача и младших инквизиторов. Брата Павла забрали с собой, Фуггеры потребовали его голову. В буквальном смысле, для надёжности. Навели небольшой беспорядок, указывающий на маленькое сражение. Остальных же будто бы освободили неизвестные сообщники – и они скрылись в ночи, избежав правосудия. Понимаю, что шито белыми нитками, но учитывая факт признания, кто там будет разбираться, копаясь в ненужных подробностях? Брат Павел насолил стольким, что отцы города утрясут всё по-тихому. Разве, что местечковые иезуиты будут мутить воду, но тут уж ничего не поделаешь.
Город покинули на рассвете. Ганс, так и щеголяющей в сутане, подробно расспросил стражу на выезде: не видели ли они кого-нибудь подозрительного? В итоге у тех сложилось стойкое убеждение, что отряд заезжих инквизиторов преследует каких-то еретиков или колдунов-безбожников. Пусть у городских властей возникнет меньше вопросов, кто проводил дознание. И они быстрее упрячут концы в воду.
Фуггеры выполнением задания были довольны. Выпив по бокалу дорогого вина, Маркус предложил мне самому выбрать себе награду. То, что братья профинансируют мою экспедицию в Америку, подразумевалось по умолчанию.
- Прошу руки вашей дочери!- важно произнёс я, совершая небольшой поклон в сторону Иоганна Фуггера. Отслеживая реакцию братьев, отметил, что они ни капельки не удивились. Вернее удивились, но не тому.
- Что? Дочери? Марты? Не племянницы, не Изабеллы?
- Да, вашей дочери Марты.
- Хм... Неожиданный выбор. А вы в курсе, что Марта, как бы помягче выразиться, не …любит мужчин?
- Меня это не остановит.
Маркус и Иоганн переглянулись.
- Хорошо, пока оставим это вопрос. Мы не против вашего брака с девицей из рода Фуггеров. А кто будет невестой – дело десятое. Что касается именно Марты… Если сумеете уговорить её на брак, то я буду не против. Замужество, даже по расчёту, всё же лучше, чем монастырская келья. А я уже смирился, что у моей дочери не осталось другого выбора.
Что ж дорогие будущие родственники, тогда нам нужно обсудить один очень важный вопрос.
- Размер приданного, вашей дочери или племянницы. Меня просто раздирает от любопытства: оно будет просто очень большим? Или всё же - нереально огромным?
Фуггеры торговались отчаянно, но и я упёрся, предлагая различные компромиссы, но не желая уменьшать затребованную сумму.
- А что? Мне очень нравится слово «миллион». Оно заставляет волноваться и выпадать из реальности, вкушая сладкие грёзы.
На все уверения жадных банкиров, что это офигенно много, и у них просто нет таких денег, я только пожимал плечами.
- Антон Фуггер, ваш отец и дядя за двадцать лет заработал в пять раз больше…
- Да пойми ты, деньги вложены в рудники, выданы в виде кредитов, переданы под залог… они не пылятся у нас в сундуках – деньги должны работать!
- Хорошо, снизошёл я до проблем бедных немецких банкиров – согласен часть суммы взять движимым и недвижимым имуществом.
Но, упрямцы, не оценили мою покладистость – торг разгорелся с новой силой.
Дошло и до перехода на личности. Меня обозвали мошенником, я их жалкими неудачниками. В ответ на самозванца, намекнул на их еврейские корни. Братья насупились, подвергнув меня перекрестному допросу: мол «откуда дровишки». На, что я лишь презрительно фыркнул – мол, «птицу видно по полёту»!
В итоге, все выдохлись. Объявив перемирие, уселись за стол, продолжив дегустировать рейнское и анжуйское.
Поняв, что пришло время поговорить всерьёз, зашёл с козырей. Жёстко раскритиковав их деловую политику в отношении испанского короля и императора, предложив пути решения вопроса.
- Третьего банкротства испанской короны вам не выдержать. Контролируемые семьёй рудники истощены, конкурировать со своими собратьями в Новом Свете они не могут. Предлагаю, срочно избавиться от бесполезного имущества и решить часть вопросов по испанским займам. Пусть Испания отдаст долги землями, как в Европе, так и за океаном. (Здесь, я имел в виду все территории севернее современной Мексики. Цинично надеясь наложить на них лапу. Хотя, когда мы станем одной семьёй, этот вопрос станет неактуальным).
- Всё спасти не удастся. Но, даже часть – лучше, чем ничего. Иначе вашу контору ждёт крах и забвение.
Фуггеры молчали, подавленные обрисованной перспективой. Умные люди, не на все сто процентов, но они признавали мою правоту.
- Вот эта моя информация, которую никто из вас не хотел замечать, точно стоит миллион. В ближайшем будущем все смогут в этом убедиться.
В итоге, сошлись на сто тысяч гульденов наличными и ещё на двести тысяч мне предоставят разного имущества: от кораблей до продовольствия и оружия. Остальные семьсот будут переданы землями в Новом Свете, если удастся договориться с Испанией. Кто кого обул, было непонятно. Но, втайне, я был доволен, как слон. За короткое время из мелкого, никому не известного вояки, стать одним из самых обеспеченных людей мира. Согласитесь – это мощно!