Светлейший князь 3

Глава 11

Отто Шольца Казимир освободил сражу же после возвращения из логова Валенсы.

— Ты, Отто, молодец, вел себя хорошо и правильно. Вот тебе золотишка чуток, — в немецкие руки лег крепкий кожаный мешочек. — Тут два фунта небольших золотых слитков. Мы сейчас уедем, а ты не спеша оседлаешь свою лошадку и прямым путем вон туда, — Ерофей показал на запад, — в Европу. И забудь о нас и со своими друзьями иезуитами завязывай. Лучше всего тебе в Америку податься. Прощай.

Неожиданно набежавшие тучи разразились проливным дождем и поэтому до купеческого дома проехали по безлюдным улицам. Из конюшни в дом вела крытая галерея. Никанор Поликарпович отстранил подбежавшего конюха.

— Иди у калитки гостей встречай. Ипполиту скажи, гостей пусть разместит во флигеле и накормит первым делом.

Никанор Поликарпович сам распряг лошадей и отвел их в денники. Казимир с Ванчей в это время зачехлили винтовки и уложили патроны с гранатами в подсумках.

— Ружья у вас чудные, никогда таких не видел, — Никанор Поликарпович управился раньше и с интересом смотрел на невиданное оружие.

— А такого больше ни у кого нет, — ответил Казимир, застегивая гранатную сумку.

Подошел приказчик Ипполит. Ванча узнал в нем приказчика, с которым расплатились за обоз, но виду не подал.

— Ипполит, отведи гостей во флигель, а как разместятся проводи в столовую. Приглашаю господа со мною отобедать.

Для гостей купец распорядился отвести большую комнату во флигеле. Граф Казимир одел чистую сорочку, камзол, подпоясался, пристегнул саблю и одел портупею с двумя ольстрядями. Слово кобура еще не появилось в русском языке. Ванча переоделся быстрее и ждал графа. Тувинцы остались во флигеле, а Казимир с Ванчей вложили в ольстряди пистолеты и вышли к ожидавшему приказчику. Они хорошо понимали, что купец пригласил их не на простую трапезу, а на переговоры.

Начинать серьезный разговор Никанор Поликарпович не спешил, просто хотел приглядеться к гостям. Любую трапезу он заканчивал чаепитием.

И только закончив с чаем, Никанор Поликарпович решил все-таки начать разговор о насущном.

— По округе разговор идет, что далеко в Саянах заповедное Беловодье. Казаки конечно говорят, что там никакого Беловодья нет, но кто им верит. В этом Беловодье спрятались сподвижники казненного самозванца.Там есть золото, которым со мной расплатились, — в этот момент купец передумал и решил говорить покороче и по делу. — И Леонтий Тимофеевич и ты граф пришли оттуда. Я не знаю, кто такой этот Валенса, но человек он был страшный и сумел многое под себя подмять. До губернатора донесли, что мимо казны идет много золота и он послал сюда своего чиновника, поручика Аксенова Семена Николаевича. Но тот повел себя странно. Я не знаю, как ты граф освободился, но ты вернулся и убил своего врага и его шайку.

Никанору Поликарповичу редко приходилось так много говорить и он сделал паузу, во рту у него пересохло и купец решил промочить горло домашней наливочкой. Граф Казимир от наливочки тоже не отказался.

Никанор Поликарпович закусил соленой рыбкой, из всех закусок он предпочитал рыбу.

— Миссия господина Аксенова почти провалена, он конечно прикажет вас искать, да толку от этого. А губернатор с него спросит. Вас у меня искать не будут, просто побояться. И так разброд и шатание идет. Ваш князь чего хочет? Думаю, что бы вас оставили в покое. У вас есть золото. Надо предложить поручику сделку, вы обязуетесь ежегодно в казну отдавать полпуда золота, — Казимир подумал, что надо обязательно выяснить, откуда купец знает про князя, про его отношения с Валенсой, как дознались про Харитона и почему полпуда золота. — За это получаете амнистию, которую от вас утаили, гарантии, что в вашу жизнь никто не будет смешиваться и возможность свободно торговать.

— А торговлю вести в основном через вас, — улыбнулся Казимир, он хотел добавить ещё кое что, но решил, что не с купцом это обсуждать. Никанор Поликарпович прикрыл глаза и развел руками.

— Ну естественно, должен же я за свои хлопоты что-то иметь, — и кивком головы указал на пистолет на портупее графа.

— Хорошо, а как практически это сделать?

— Вам соваться к господину поручику ни как, он скорее всего вас запомнил. Я завтра закину ему удочку, он конечно согласиться. Вы напишите записку и Ипполит едет к вашим.

Следующим утром пришедший в себя губернский чиновник начал действовать. Первым делом, памятуя острый разговор о золоте купца с графом Валенсой и полученные в Тобольске рекомендации, он призвал к себе Никанора Поликарповича, но тот только развел руками, да поохал. А во время обеда господину поручику доставили пакет очень интересного содержания.

Я немного погорячился, положив Лонгину на все про всё месяц. Хотя ничего невероятного в этом нет. Достаточно проезжие пограничные тропы и дороги до Абаканского острога, а затем до Караульного позволяли делать на сменных лошадях за сутки по пятьдесят-семьдесят верст, а то и по сто. Одиннадцать винтовок с кучей патронов в умелых руках наших закаленных гвардейцев, исключали какие-либо проблемы при встречах с казаками. Намеченное Лонгином на утро выступление было отложено главным образом для обучения обращению с гранатами и проведения учебных бросков. Каждый гвардеец, Лонгин и Ипполит бросили по три гранаты. Причем третий бросок был групповым. Впечатление было просто ошеломительным. В реальном бою это будет что-то страшное. Так что каких-либо проблем с казаками или еще с кем-нибудь я не ждал.

А вот от Караульного до Красноярска прямых дорог не было, путь по Енисею я исключил. Но это уже была равнина, где встречались участки лесостепи. А безлюдность правого берега была плюсом. Так что вполне возможно и уложиться в две недели.

А пока можно спокойно заняться рутинными повседневными делами, хотя конечно многие из этих дел далеко не рутинные, а такое прогрессорство, что оё-ей.

Для графа Казимира потянулись дни томительного и тревожного ожидания. Убивцев такого человека, как их сиятельство граф Валенса, взялись искать не на шутку и Никанор Поликарпович от греха подальше решил отправить четырех недотеп с семьями в долину. Старшим в этой компании стал Ипполит, который повез письмо Казимира и многое было велено передать на словах.

Смерть Валенсы разверзла такую бездну коррупции и лихоимства во всем уезде, что у губернского чиновника волосы дыбом встали. За несколько лет Валенса сплел такую паутину, что почти все чиновники уезда запутались в ней. Для многих из них он был благодетелем и чуть ли не родным отцом, а сейчас они горели жгучим желанием найти и покарать.